— А практически?
— Практически ваш отец уже сделал вас участницей.
Она медленно кивнула.
— А вы?
— Я пытаюсь сделать так, чтобы вы были участницей с правом голоса.
— Как благородно.
— Не начинайте. Благородство ко мне не идет.
— Да. Вам больше идет угрожающее молчание.
— И черный цвет.
— И плохие шутки про побег через лес.
— А вам — острые ответы, неподходящие ножи и привычка дрожать, но все равно бить в самое больное место.
Ася посмотрела на него, и между ними вдруг снова вспыхнула та самая странная, злая искра, появившаяся еще в день регистрации. Не нежность, не доверие, не союз даже. Узнавание. Два человека, которых разные семьи и разные мертвые привели к одному столу, сидели над брачным договором и понимали: этот холодный брак не будет тихим. Не получится просто жить в разных комнатах, вежливо здороваться за завтраком и ждать шесть месяцев. Отец уже позвонил. Война уже вошла в дом. И Ася только что, сама того не планируя, открыла в ней первую дверь.
— Я не подпишу сейчас, — сказала она.
Дамир кивнул.
— Разумно.
— Я покажу договор юристу. Не вашему. Не отцовскому.
— Я пришлю контакты.
— И я выберу сама.
— Да.
— И счет… — она замялась. — Я не обещаю, что буду им пользоваться.
— Не обещайте.
— Но карту возьму.
— Правильно.
— Не радуйтесь так явно.
— Я не радуюсь.
— У вас лицо человека, который только что выиграл маленькую битву.
— У меня всегда такое лицо.
— Нет. Обычно у вас лицо человека, который уже похоронил победителя.
Он чуть усмехнулся.
— Тамара Петровна сказала бы, что вы слишком быстро осваиваетесь.
— Тамара Петровна сказала бы надеть носки.
— Она мудрая женщина.
Телефон снова завибрировал.
Они оба посмотрели на экран.
На этот раз звонила не отец. Милана.
Ася напряглась. Дамир тоже заметил имя.
— Отвечать? — спросила она, сама не понимая, почему спрашивает именно его.
— Это ваш телефон.
— Как удобно вы становитесь принципиальным, когда мне хочется переложить решение.
— Учитесь.
Она взяла телефон, но не стала сразу принимать вызов. Милана не звонила со свадьбы. Не писала ночью. Не пришла проститься. И вот теперь звонит — после разговора с отцом. Случайно? В их семье случайности часто оказывались просто плохой маскировкой.
— Не здесь, — сказала Ася.
Дамир поднял бровь.
— Хотите говорить без посторонних?
Она встретила его взгляд.
— Хочу понять, мой это разговор или очередная нитка отца.
— Тогда включите запись.
Ася замерла.
— Что?
— Запись звонка. Если она скажет что-то важное.
— Это законно?
— Зависит от использования. Грановский объяснит.
— Вы ужасны.
— Зато полезен.
Телефон перестал звонить. Через несколько секунд пришло сообщение от Миланы: “Ты совсем с ума сошла? Папа в бешенстве. Позвони мне. И не вздумай верить Воронцову”.