— Всё равно считается.
Она рассмеялась.
И этот смех, лёгкий, живой, настоящий, стал лучшей точкой там, где когда-то могли быть только слёзы.
Вечером они вернулись в дом Воронцова.
Не в клетку. Не в ссылку. Не в дом Отморозка. Дом.
Ася вышла из машины сама, не ожидая, пока ей откроют дверь, и Дамир уже не делал вид, что это его уязвляет как мужа. Просто шёл рядом. На крыльце их ждала Тамара Петровна с хлебом, солью и выражением лица, будто она не уверена, что эти двое заслужили народные традиции, но дом заслужил точно.
— Ну что, — сказала она. — Теперь всё по-человечески?
Дамир посмотрел на Асю.
Ася посмотрела на него.
— Почти, — сказала она.
— Почти? — возмутился он.
— Тебе ещё учиться и учиться быть приличным мужем.
— Зато жена у меня вредная. Не соскучусь.
— Сам выбрал.
— Сам, — сказал он.
И теперь в этом слове было всё.
Не отец. Не Кравцов. Не Милана. Не старый договор. Не долг. Не страх. Не подмена.
Сам.
Сама.
Они вошли в дом вместе.
Где-то за их спинами ещё шли процессы, допросы, суды, пересмотры, статьи и тяжёлая работа по возвращению имён тем, кого пытались стереть. Впереди тоже не было сказочной простоты. Дамир не станет мягким удобным мужчиной за один финал. Ася не забудет боль, которую пережила. Их прошлое не растворится в свадебном свете. Но теперь оно больше не писало за них следующую страницу.
На лестнице Ася остановилась и оглянулась на холл.
Когда-то её привезли сюда как подменную жену.
Теперь она вернулась как женщина, выбравшая себя — и из этого выбора выбравшая его.
Дамир заметил её взгляд.
— Что?
— Думаю, как назвать эту главу.
Он поднял бровь.
— И?
Ася улыбнулась.
— Не вместо сестры.
Он взял её за руку.
— Хорошее название.
— Лучшее из возможных.
— Тогда пойдём, жена не вместо сестры.
— Пойдём, Отморозок на испытательном сроке.
— Испытательный срок бессрочный?
— Разумеется.
— Не соскучусь, — сказал он снова.
И она поверила.
Потому что новая жизнь не обещала им покоя.
Она обещала выбор.
А после всего, что они пережили, выбор был самой страстной, самой трудной и самой настоящей формой счастья.