— Я вообще не хотел быть рядом с этим разговором. Меня привлекли запахом ужина и вероятностью необходимости брачного протокола.
Дамир тихо сказал:
— Я сейчас всех выгоню.
— Нельзя, — сказала Ася. — Это уже семья.
Он посмотрел на неё.
Слово прозвучало почти случайно.
Но не случайно.
Семья.
Не та, где продают дочь, называют насилие долгом, а молчание — приличием. Не та, где мачеха стирает память под видом заботы, отец выбирает любимую девочку, а другую отправляет в чужой лес. Не та, где сестра берёт чужое, потому что боится остаться без поклонения. Эта семья была другой: невозможный раненый муж, старая экономка с диктаторскими наклонностями, сухой юрист, который появлялся в нужный момент, журналистка из прошлого, которая стала союзником, адвокат, защищающая границы, соседка с ключом от материнской квартиры, мёртвые, наконец получившие голос, и женщина, которая больше не была ничьей заменой.
Дамир услышал всё это в одном слове.
Ася увидела.
— Да, — сказала она тихо. — Семья. Но если кто-нибудь начнёт решать за меня, я уйду в мамину квартиру и заберу кота с подоконника.
— Какого кота? — спросил Дамир.
— Керамического. Он отлично смотрит с осуждением.
— Нам нужен такой в дом.
— Зачем?
— Чтобы напоминал мне, когда я начинаю командовать.
— Тогда нужен не кот, а целый зоопарк.
— Вредная.
— Сам выбрал.
— Да, — сказал он. — Сам.
И это было главным.
Ужин действительно остыл не весь.
Тамара Петровна победила бы любую трагедию правильной температурой супа. Дамир ел под её строгим наблюдением, Ася — под не менее строгим, потому что теперь, кажется, дом решил, что жена Воронцова нуждается в восстановительном питании после сорока глав семейного ада. Грановский сидел за столом так, будто случайно оказался на семейном ужине, но уходить почему-то не спешил. Артем заходил дважды — сначала якобы проверить охрану, потом “случайно” забрать пирожки для людей у ворот. Ставицкая позвонила, услышала в трубке смех, сказала: “Значит, документы о разводе пока замораживаем”, — и отключилась, не задавая лишних вопросов. Вера прислала сообщение: “Поздравлять или ждать официального пресс-релиза?” Ася ответила: “Ждать, пока Отморозок научится делать предложения без юридических угроз”. Вера прислала смеющийся смайлик и фразу: “Материал получится сильный, но я промолчу. Иногда лучшая статья — ненаписанная”.
Позже, когда ужин закончился, дом затих.
Ася вышла в закрытое крыло.
Теперь оно уже не было закрытым в прежнем смысле. Портрет Рустама всё ещё висел на стене, но рядом стояли свежие цветы. Не траурные. Живые. Дамир пришёл за ней через несколько минут, хотя должен был отдыхать. Она не стала ругать. Только посмотрела так, что он сам сказал: