— Вот и славно. На войну с бывшими партнерами лучше идти с открытой шеей. Видно, кого пытались душить и не додушили.
Ася рассмеялась первой. Дамир — нет, но уголок его губ дрогнул, и этого было достаточно.
Через час они выехали.
Машина была не та, в которой их пытались вытеснить с трассы, и не представительская, на которой обычно ездили в город. Дамир выбрал темный седан без приметной роскоши, но с таким уровнем защиты, что Артем, садясь за руль, сказал коротко: “Наконец-то разумно”. Дамир сел рядом с Асей на заднем сиденье. Не впереди. Это уже стало привычным после лесной дороги и банка, но сегодня имело другой смысл. Они ехали не как хозяин и сопровождаемая женщина. Они ехали вдвоем.
На ней был строгий темный костюм, который Инга успела привезти утром с раздраженным комментарием: “Если вы собираетесь в офисный ад, хотя бы не идите туда в виде жертвы бухгалтерии”. Костюм был почти мужским по линии — жакет, прямые брюки, светлая блуза без лишней мягкости. Никакого серебра, никаких вечерних отливов. Не броня для зала. Броня для переговорных. Волосы собраны низко, макияж минимальный. В зеркале перед выходом Ася увидела не прежнюю себя, не светскую жену Воронцова, не дочь Лебедева. Женщину, которой лучше не задавать вопрос, если не хочешь услышать ответ.
Дамир заметил ее взгляд в стекле машины.
— Что? — спросил он.
— Думаю, насколько сильно Милана возненавидела бы этот костюм.
— Почему?
— В нем нельзя кокетничать случайно. Только увольнять.
— Полезное качество.
— Я тоже так решила.
Машина въехала в офисную часть города ближе к полудню.
Этот район был другим городом внутри города: стеклянные башни, старые административные здания с дорогими вывесками, подземные парковки, кофейни для людей с ноутбуками и лицами, на которых дедлайны давно стали чертами характера. Здесь не пахло светскими духами и благотворительным шампанским. Здесь пахло кофе, мокрым асфальтом, дорогой кожей, кондиционированным воздухом и деньгами, которые не любят выглядеть как деньги. Дамир смотрел на улицы спокойно, но Ася видела: это не просто район. Это территория, откуда его вытеснили. Где когда-то его фамилия открывала двери, а потом стала причиной шепота. Где люди, которые пожимали ему руку, потом обсуждали, насколько опасно подпускать “психованного Воронцова” к переговорам.
— Когда ты был здесь в последний раз? — спросила она.
— В день, когда ударил Орлова.
Она повернула голову.
— Здесь?
— В его офисе через два квартала.
— И после этого?
— После этого меня сюда приглашали только юристы, полиция и люди, которым очень хотелось убедиться, что я окончательно стал городским пугалом.