«Матерь-Земля… тьфу ты, Луна всемогущая! И когда это столица успела превратиться в такую смертоносную мясорубку? Один-единственный смог, а на арену вышли сразу два еретических божества! Эта девчонка ведь просто заливает, да? Даже если господин Шут и впрямь является истинным богом, Ему бы ни за что не хватило дерзости бросить вызов сразу двум сущностям своего калибра… Разве что… разве что Он — тайное воплощение одного из семи ортодоксальных владык? А может, за Его спиной незримо стоит целый пантеон союзных богов? Неужто именно поэтому Прародительница велела мне вознести Ему мольбу?» Чем дольше Эмлин ломал голову, тем неистовее колотилось его сердце, однако докопаться до железобетонной истины он так и не мог.
Справедливости ради стоит отметить: то, что род Крови в народе пренебрежительно кличут «вампирами», вовсе не означает, что в их груди не бьется сердце. Пульс их просто на порядок медленнее человеческого, а само сердце остается одной из самых фатальных, уязвимых точек.
«Так я и знал! Воистину, событие, достойное пристального внимания господина Шута… Вот только какой Ему прок от того, что Он пустил под откос замыслы этих злых божеств?» — Элджер незаметно, с благоговением перевел дух.
«Фокусник» Форс же разрывалась между искренним шоком и леденящим, запоздалым ужасом. Девушке и в страшном сне не могло привидеться, что за тем чудовищным смогом, скосившим десятки тысяч горожан, таится настолько пугающая, катастрофическая изнанка.
«Не подоспей помощь вовремя, и от Баклунда бы не осталось камня на камне. А мы с Сио неминуемо сгинули бы в этой мясорубке…» — Форс с трудом, судорожно сглотнула подступивший к горлу ком.
Ее эмоции слово в слово вторили мыслям самой Одри. Пройдя через горнило этого инцидента, юная аристократка окончательно прозрела: та безмятежная, безопасная и стабильная жизнь, которой она всегда наслаждалась, в жерновах божественных конфликтов — не более чем жалкий мыльный пузырь. Малейшее дуновение, и он лопнет без следа.
А если копнуть глубже, то и всё Королевство, да и само человеческое общество держались на плаву лишь благодаря хрупкому, готовому рассыпаться в любую секунду балансу между высшими силами… Всякий раз, когда эти мрачные мысли закрадывались в голову, душу Одри затапливала свинцовая тоска.
Видя, что его самоотверженность не канула в лету и была оценена по достоинству, Клейн почувствовал искреннее удовлетворение. С легкой усмешкой он произнес:
— Какая досада, что из-за всего этого ему пришлось спешно покинуть Баклунд.
«Избранник господина Шута временно покинул столицу?» — Одри вновь грациозно поднялась и с глубочайшей искренностью склонилась в реверансе: