Вот почему я и оставляю эту записку. Я почти уверен, что умру.
Я не знаю, как обычно записывают заклинания и можно ли вообще изложить демоническое проклятие в таком виде, поэтому поделиться этой частью моей магии я не могу. Демоническая магия наполовину инстинктивна, наполовину полагается на знание. Если я выживу, я постараюсь расширить своё магическое образование за счёт систематизированных человеческих знаний.
На миг я задержал взгляд на дневнике, на написанных мною заметках. Они раздражали меня. Меня злило, что я истратил на это чернила, бумагу и время.
Моя гордыня требовала выстроить послание как следует, сделать его более грандиозным – даже в ущерб ясности – и более трогательным: чтобы, по крайней мере, если его прочтёт человек, это могло принести мне пользу, вызвав жалость. Мне хотелось написать что‑нибудь более манипулятивное, служащее мне и моим целям. Но рассудок подсказывал мне: этого достаточно.
К тому же, среди прочего, я решил не портить бумагу такой откровенной ложью.
Эта записка свою задачу исполнила. Её достаточно, чтобы напоминать то, что я написал бы, будь я всё ещё человеком. Или, по крайней мере, мне так кажется.
Однако, если я умру, вряд ли её вообще кто‑нибудь найдёт. Впрочем…
Автор: Альберт.
Я это записал. Казалось, так поступил бы и человек. Помню, как, оказавшись здесь, я цеплялся за обрывки прежней жизни. Я пообещал себе вести себя нравственно, следовать десяти заповедям, пользоваться своим настоящим именем, и хотя те первые чувства, что толкнули меня на это, почти стёрлись, а для демона обещания ничего не значат, я до сих пор придерживался этих правил – по привычке, даже если уже ничего к ним не чувствовал.
Нет, пожалуй, именно потому, что я уже ничего к этим правилам не чувствовал, я и продолжал им следовать. Ещё несколько лет – и это могло бы измениться.
Молча я поднялся. Моё тело не ныло, хотя я час старательно пытался писать так, как писал когда‑то, будучи человеком. Моё тело было расслаблено и в то же время в любой миг готово сорваться в жестокую вспышку насилия.
Прямо как и всегда.
Я молча вернулся в хижину, грубую постройку из ровно обтёсанных брёвен с крышей, покрытой плитками. Я не умел работать с глиной – уже не помнил как, – но мной выяснилось, что высекаемые в близлежащей горе одинаковые плоские камни подходят почти под ту же задачу. Уложив эти «черепицы» поверх брёвен и замазав щели грязью из родника, я получил вполне сносное укрытие. Впрочем, демону укрытие и не нужно.
Внутри хижины в основном пустовало. В дальнем углу громоздилась большая куча: доспехи, мечи, молоты, всякий металлический хлам вроде фонарей, котелков, даже дверных петель. Несколько найденных кинжалов и болтов я вбил в брёвна, чтобы скрепить их. Для демона это нетрудно, и на этом, по сути, мои применения этой стали заканчивались.