Я, бывший человек, вероятно, единственный демон, кто вообще способен подступиться к подобной магии. Но это титанический труд на столетия и, вероятно, на множество вивисекций – над монстрами, демонами, животными и, возможно, даже людьми, – дабы понять всё о том, как функционируют мозги и сердца, а также научиться свободно изменять эти сердца.
Однако, если я вдруг утрачу память о том, что был человеком, если потеряю свои мыслительные шаблоны, привычки и цели, я лишусь преимущества – понимания того, как думают демоны и люди. Есть риск, что я и вовсе перестану интересоваться путём возвращения человечности. Меня это тревожит.
Отсюда вытекает нынешний эксперимент. Мной создано проклятие, которое должно позволить мне заново проживать собственные воспоминания – не как сон, а с реальными телесными эффектами.
Сейчас мне явно не хватает знаний, чтобы напрямую вмешиваться во внутренние механизмы собственного ядра. Я всё ещё, по сути, на стадии наблюдений: на вскрытых мной монстрах я пока не описал все механизмы и взаимодействия кристаллизованной маны внутри ядра; разумеется, я ещё не разобрался, как работает «сердце» монстра, не говоря уже о «сердцах» куда более сложных существ, демонов.
Моё проклятие работает не столько с осязаемыми величинами – вроде частиц маны в сердце, – сколько с извлечением воспоминаний из глубин души и их проекцией на мозг… или на ядро.
Магия мне, как демону, даётся почти инстинктивно, но разработка этого проклятия заняла у меня больше десятка лет. С тех пор, как я овладел достаточным минимумом для самообороны, я сосредоточился именно на нём: мне хотелось уметь вспоминать прежнюю жизнь с предельной ясностью – особенно научные статьи, которые я читал или изучал. Нынешнее применение проклятия изначально не входило в мои планы. Я и помыслить не мог, что моя личность и сам способ мышления столь заметно изменятся вместе с новой природой.
По глупости я полагал, что мой разум и моральные устои куда устойчивей. Увы, разум не сильнее плоти.
Созданное мной проклятие я испытывал на монстрах – их в окрестном лесу в избытке; они выжили. При этом они яростно бились в путах, заново переживая случившееся, ведь чаще всего я заставлял их вновь пройти через ту схватку, в которой мне пришлось их захватывать и усмирять. А вот другого демона я не смог ни отыскать, ни – даже если бы вдруг нашёл такого – удержать бы. Демоны и монстры схожи, но в когнитивном отношении монстры куда примитивнее. Здесь уместно сравнение человека и любого другое животного. По сути, я собираюсь наложить проклятие, испытанное на собаках, на существо человеческого уровня – заклинание, равносильное операции на мозге, – и надеяться на лучшее.