Единственный по‑настоящему жизненно важный орган у монстров и демонов является наше сердце; и, судя по моим наблюдениям, правильнее было бы называть его «ядром».
Демона можно убить двумя способами: либо разрушить тело настолько, что регенерация не поспеет за повреждениями – тогда вся конструкция распадётся в окружающую энергию, не справившись с возросшей нагрузкой на поддержание формы. Либо надо уничтожить наше сердце.
Сердце – вот единственное, чего мы не в силах восстановить.
Судя по моим исследованиям, причина в том, что сердце демона и есть ядро – источник всей нашей маны и вместилище сознания, памяти, самой мысли. По сути оно сердце и мозг одновременно, центр нашего существа.
Иначе говоря, как человеческий мозг со своими нейронами и гормонами задаёт личность, память, поведение и образ мышления, так и у нас, демонов, должен существовать внутренний центральный узел, управляющий всем. И, несомненно, это сердце. Отсюда и слово «ядро».
Вероятно, мои воспоминания меняются потому, что, подобно тому как у людей новый опыт перестраивает нейронные связи, где одни воспоминания размывает, а другие ассоциации, напротив, усиливает, так и мы, демоны, со временем перенастраиваемся под собственную жизнь.
Говоря простыми словами, если в прежней жизни мне было жаль раненое животное, а в этой я годами наблюдаю их смерть и не чувствую ничего, я неизбежно начну забывать, каким было то чувство, та жалость к раненым животным. А со временем и я вовсе наверняка перестану осознавать, что вообще должен такую эмоцию испытывать.
Тот же принцип распространяется почти на все мои эмоции – и, что важнее, на образ мышления. Умом я знаю, что когда‑то привык думать и поступать, принимая в расчёт других людей и их чувства. Теперь же я на это попросту не способен: мне приходится прилагать ощутимое, почти физическое усилие, чтобы представить, что почувствует человек, если я поступлю так или иначе. Будучи человеком, я делал это без труда – это было частью моего обычного мыслительного шаблона. Теперь же для меня это упражнение на воображение, где мне приходится заставлять себя учитывать кого‑то другого, кроме себя и своих сиюминутных целей.
Больше всего меня тревожит именно эта перестройка мышления. В моей прошлой жизни было известное высказывание: «Я мыслю, следовательно, существую». Но такими темпами я перестану мыслить по‑старому и стану не человеком в чужом теле, а настоящим, полным демоном со смутными воспоминаниями о том, что когда‑то был человеком. Первое – это я; второе – уже кто‑то другой.
Думая об этом преображении, я ни-че-го не чувствую – ни отвращения, ни страха. Полагаю, это похоже на то, как люди размышляют о том, что с возрастом станут другими.