— Похоже, я понял, что именно выводит меня из себя. Ты. Это ты — мой главный раздражитель, — прошипел Тео.
А я стояла и смотрела на мужчину, которого безумно любила, не понимая, почему все сложилось именно так. Тео — «герой моего романа»! Тот единственный, от чьего взгляда перехватывает дыхание. Я видела его лицо, искаженное гневом, тонкий шрам на щеке, делавший Тео в ярости почти отталкивающим, и отчаянно пыталась сдержать слезы. Жить я хотела больше. У меня гостиница, Ларр, Стана, Пит и девочки.
— Тогда отпусти меня! Скажи, что тебе не нужна встреча с драконом, и ты больше никогда не переступишь порог моего дома! — я молитвенно сложила руки, протягивая их к нему. — Я свою часть сделки выполняю, а ты — нет! Ты обещал не вредить мне ни словом, ни делом. Если ты и дальше планируешь издеваться, пусть Эшту покарает тебя за нарушенное слово! А я буду свободна от всех клятв. Разве не равноценный обмен? Я уеду домой и больше никогда не попадусь тебе на глаза.
— Ты не посмеешь!
— Клянусь Иштар! — воскликнула я, хотя голос дрожал от страха.
— Так, дети, хватит!
Я ненавидяще посмотрела на отца Тео. Они заодно, он будет покрывать сына до последнего. Я же слышала: «тяжело будет замять». Кто я против таких влиятельных людей? Умирать мне не хотелось. Поэтому я сгорбила плечи и, закрыв лицо руками, картинно заплакала. Говорят, женские слезы — страшное оружие. Проверим.
— Я не ожидала от тебя такого, сын, — холодно и четко проговорила эльфийка. — И я не вправе просить ее замалчивать твой очередной грех.
Женщина дернула плечом, сбрасывая руку мужа, резко развернулась и вышла из комнаты. Я разглядывала мужчин сквозь щелочки между пальцами. Есть ли у меня шанс? Может быть, все обойдется?
— О боги, за что мне этот дурдом… — простонал Эмерти–старший.
— Помоги мне, Иштар, — лихорадочно шептала я. — Пожалуйста, помоги.
— Что ты там бормочешь? — Тео сделал шаг ко мне.
Я обхватила себя руками, стараясь больше на него не смотреть. Где же божественная помощь? Богиня–кобылица уже сто раз могла явиться во всем сиянии мощи и забрать меня отсюда! Бог с ними, с дворянчиками, пусть живут, только спаси меня! Где же ты? В чем тогда ценность твоего благословения⁈
— Лея Тина, я тоже считаю, что не вправе требовать молчания, — ирр Эмерти перевел взгляд на сына, замершего у окна. — Но я прошу вас не предавать дело огласке. Мы согласны на любую контрибуцию. В любом эквиваленте.
Я молчала. Что я могла сказать? «Оставьте меня в покое»? Или «Тео, я люблю тебя, но рядом с тобой вечно вляпываюсь в неприятности»? Что во мне сейчас сильнее: страх перед магом или любовь к нему? Контрибуция… Неужели у меня и правда есть шанс выйти живой из этой передряги?