Не верьте попаданкам, которые, выталкивая рояль из кустов, говорят, что им досталось совсем мало способностей, не то что другим попаданкам!
— Ей-богу, одни руины! — недовольно буркнул Ларрейн.
Треугольные, покрытые пухом уши, торчащие сквозь спутанные вихри волос, раздраженно дернулись. Я чувствовала исходящую от Ларра волну разочарования: должно быть, воображение рисовало нечто величественное, когда я обещала показать нашу будущую гостиницу.
Ларрейн перехватил свои сокровища: рюкзак и огромный, подозрительно дорогой фолиант сказок. Темные когти глубоко вонзились в кожу переплета.Я до сих пор не знала, как этот фолиант оказался у него, и какая сила заставила мальчишку хранить его даже в самые голодные годы. В этом мире книги — роскошь, а такие, с золотым тиснением, тянут на целое состояние.
Мой спутник «достался» мне неделю назад. Ларрейн был одним из «неудачных», по мнению общества, детей человека и оборотня, которые при первом обращении застряли между обликами, не сумев вернуться назад. Его лицо осталось почти человеческим, если не считать вертикальных зрачков, вспыхивающих золотом в сумерках. Когда он злился, как сейчас, я видела, как под его кожей перекатывается чужое, нескладное напряжение. Вдоль позвоночника тянулась полоса жесткой серой шерсти, а походка была странной, пружинистой.
Мне было физически больно видеть, как прохожие испуганно шарахаются, завидев его хвост. Я чувствовала их страх — липкий, несправедливый, и то, как этот страх оседает на плечах мальчика тяжелым грузом. Люди видели «недоделыша», опасного зверя без узды. Глупый миф. Никто не хотел видеть мальчика настоящего… а я, глядя на него, ощущала лишь глухую боль его одиночества. Опасен был не сам зверь, а пустота вокруг него: мать Ларра погибла пять лет назад, а отца он не знал вовсе.
С тех пор мальчишка скитался, превращаясь в тень, пока я не подобрала его в сточной канаве. Избитый, босой (обувь отобрали более удачливые и сильные дети), он до белизны в пальцах прижимал к груди книгу. Единственную вещь, что, похоже, была ценнее его жизни.
‘— Привет, меня зовут Тина, а тебя?
— Ларр, — ответил после секундной заминки подросток, — ты меня не боишься?
— А ты разве страшный? — искренне удивилась.
— Я… неправильный, — вздохнул ребенок, — а потому никому не нужный.
— Угостить тебя молоком? — А у самой в голове были только мысли, как увести Ларра из переулка. Не должны дети едва ли не умирать в сточной канаве.
— Почему молоком? — осторожно спросил после минутного молчания мальчик, смешно прядя ушами.