Но я не была бездарностью. Бытовая магия подчинялась мне беспрекословно, а защитные плетения выходили тонкими и прочными, как паутина. У меня имелась пара редких способностей — тех самых «козырей в рукаве», которые могли бы заставить замолчать любого скептика. Вот только показывать их я не спешила.
Зачем? Как переселенке мне полагались дотации — скромные, на жизнь едва хватало. При заключении же целевого контракта государство брало на себя полное обеспечение, но взамен требовало обязательную отработку. Те, кто не мог платить за себя сам, рвались на службу, я же не хотела быть винтиком в этой чужой машине. Канцелярской крысой в архиве или пушечным мясом в боевом отряде?
Ответ был коротким: нет.
Поэтому я филигранно балансировала на грани отчисления. Я прикидывалась серой мышью, едва переползающей порог проходного балла. Я мастерски изображала пустоту там, где на самом деле копила и прятала свои крохи силы. Это был мой личный фронт, моя маленькая месть миру, который вырвал меня из дома и попытался поставить в строй.
Две недели назад я официально покинула стены академии со званием близким к нашему бакалавру. Это была лишь начальная ступень — преддверие Университета магии, на который у меня не было ни душевных сил, ни, честно говоря, золота в кошельке. Впрочем, стоило мне выгрести со счета королевскую стипендию переселенки и те крохи, что школа платила мне за «прилежание», как я внезапно осознала себя весьма обеспеченной девицей.
Вишенкой на этом сомнительном торте стало дворянство. Третий ранг, даруемый всем выпускникам–простолюдинам. Бутафорский титул: без земель, без права наследования, без веса в обществе. Номинальная «голубая кровь», на которую истинные аристократы взирали с плохо скрываемой брезгливостью. И я их понимала: из большинства моих однокашников дворяне вышли такие же, как из борца сумо — прима–балерина. Мы были «нуворишами» от магии.
Последний год я только и делала, что прикидывала, как буду добывать свой кусок хлеба. Амбиций во мне всегда было не густо — мама в свое время даже в сердцах называла меня «амебой». Ей казалось, что мне ничего не нужно, что я слишком легко довольствуюсь малым: и в учебе, и в быту, и в планах на жизнь. Но дело было не в лени. Мой внутренний запал — штука яркая, но короткая, как вспышка магния. Я знала себя: мне нужно было создать нечто такое, что со временем сможет функционировать само, без моего ежеминутного надрыва.
Выбор дальнейшего пути тоже не был случайным — я просто нигде себя не видела. Мои амбиции разбились о суровую реальность гуманитарного класса земной школы. Пока героини романов на коленке собирали подзорные трубы, варили пенициллин в кастрюлях и чертили схемы паровых двигателей, я судорожно пыталась вспомнить хоть что-то полезное. Тщетно. О технологиях я имела лишь смутное представление, почерпнутое из тех самых книжек. Окажись я в этом зазеркалье на пару лет позже, может, и успела бы выучить формулу пороха… Но судьба выдернула меня из дома в восемнадцать, оставив наедине с багажом из прочитанных фэнтези и полным профаном в точных науках.