Хью был не просто умен — он обладал тем убийственным обаянием, против которого нет иммунитета. Первый во всем, душа любой компании, записной красавчик и бабник. Конечно, в начале своего пути «попаданки» я честно пополнила ряды пришибленных любовью дурочек, томно вздыхающих ему вслед. Но, в отличие от остальных, мой морок развеялся быстро. Мне хватило мозгов понять: Хьюго не меняется. Он не ломает судьбы намеренно, он просто пользуется миром как шведским столом. С кем-то спал, у кого-то обедал, а у меня — беззастенчиво списывал все конспекты и домашку. Он никому не обещал вечной верности и, кажется, само слово «люблю» считал лингвистическим излишеством.
Я выбрала безопасную дистанцию «дружбы», хотя какая там дружба при такой социальной пропасти? Я адекватно оценивала свои шансы. Для Хьюго все девушки — от записных красавиц до серых мышек — были «детками», «красотками» и «очаровательными созданиями».
— О, Тина! Красавица! — лучезарно улыбался он, перехватывая меня в коридоре. — Я знаю, ты вчера стенографировала лекцию профессора Терса. Дай списать, выручи друга!
Я не была уродиной, но и до «ах!» явно недотягивала. Обычная. На Земле мои «метр семьдесят с хвостиком» считались приличным ростом, здесь же я казалась почти коротышкой на фоне статных полукровок. Но была в моей внешности одна странность, подарок этого мира — волосы. До перемещения я была скучно–русой, баловавшейся хной «для укрепления» по совету мамы. Здесь же магия довершила начатое: мои волосы вспыхнули диким, яростным рыжим цветом.
Теперь они напоминали густой гречишный мед с медными переливами на солнце. В сочетании с россыпью веснушек на курносом носу и в зоне декольте это создавало образ яркий, почти вызывающий. Рыжий здесь считался экзотикой, цветом далеких северных островов и суровых народов, похожих на наших викингов. На меня оборачивались, на меня указывали пальцем, меня запоминали.
Я старалась разглядеть «героя своего романа» и в других мужчинах, но после Хьюго все казались пресными, кроме одного, но…
Или, может быть, я просто подсознательно искала того, кто увидит во мне не «удобный конспект» и не «экзотическую рыжую», а просто человека, которому тоже иногда хочется, чтобы его донесли до дома на руках после тяжелого дня.
Свои глаза я, честно говоря, ненавидела. На Земле знакомые сходили с ума, твердя, что я похожа на героиню аниме — и боже, как же это меня бесило! Огромные, цвета грозового неба, в обрамлении внезапно рыжих и пушистых ресниц, они казались чужеродными на моем лице. Добавьте к этому фигуру, далекую от звонкой стати местных дев, и мой образ окончательно переставал вписываться в стандарты этого мира. Куда мне до холеного Хьюго? Рядом с ирром мое «картонное» дворянство смотрелось как детская аппликация рядом с фамильным гобеленом.