— Ром Астер, у меня к вам серьезный разговор. И очень крупный заказ.
Столяр посторонился, приглашая меня к массивному круглому столу в тени беседки. Правильно: в дом здесь чужаков не пускают, дела решаются на свежем воздухе. Я выложила перед ним стопку зарисовок, над которыми корпела последние ночи. На бумаге теснились столы, стулья и те самые кухонные уголки с диванчиками, которые были в каждой второй квартире на Земле. Следом шли кровати, тумбы и платяные шкафы.
В моей голове проект уже обрел плоть: в башенке я запланировала два вип–номера с особой, изящной мебелью. На отдельных листах, помеченных жирными звездочками, красовался «первый эшелон» — то, без чего таверна не вздохнет: функциональный кухонный гарнитур и огромный ларь для продуктов, который я планировала превратить в магический «холодильник».
Астер листал наброски, и его гномья натура брала верх над осторожностью. Он понятливо кивал, уточнял сочленения деталей, но на чертеже встроенного шкафа и углового дивана завис надолго. В его глазах вспыхнул азарт мастера, увидевшего нечто непривычное, но чертовски логичное.
— Лея… это… необычно, — пробасил он, потирая бороду. — Могу я использовать эти идеи для других клиентов? После того как закончу ваш заказ, разумеется.
Я милостиво кивнула, вспомнив всех предприимчивых героинь фэнтези разом:
— Можете, ром Астер. Но за процент с каждой продажи.
Честно говоря, я не была «продавцом» идей. Во мне было слишком много лени, чтобы бегать и патентовать каждый стул. Мне было плевать, если через год полгорода поставит себе такие же шкафы. Но здесь и сейчас это было признанием моей ценности. Моя первая «земная» задумка, которую захотели купить, а не просто списать, как конспект. Это кружило голову похлеще мятных пастилок.
После столичных цен запросы рома Астера показались мне детским лепетом. Пять лет в главном магическом вузе страны приучили меня к тому, что за любой чих сдирают в три шкуры, а тут — вполне божеский прайс. Впрочем, для проформы я все же включила «режим вредного заказчика» и немного сбила цену. Чисто для укрепления авторитета. Сроки тоже не подкачали: первую партию мебели обещали доставить во двор уже через пару дней.
Распрощавшись с дварфом, мы с Ларром отправились вглубь города: как говорится, и себя показать, и на местных хищников посмотреть. Нам вслед сворачивали шеи: огненно–рыжая девица и шагающий рядом полукровка в чистой одежде были для Артвиля тем еще зрелищем.
Горожане помнили Ларра забитым нищим, тенью в сточных канавах. Теперь же на нем сидели добротные штаны, крепкие сапожки и белоснежная туника с плетеным поясом. Кости у мальчишки все еще предательски торчали, напоминая о голодных зимах, но вид был сытый и непривычно гордый. Ларр радостно смеялся, таща меня за руку к торговым рядам, и только я видела в нем ребенка. По меркам Ирреля он уже входил в пору мужской зрелости, поэтому на нашу парочку косились с изрядной долей подозрения.