В дверь постучали.
Ася вздрогнула, но уже не так, как ночью.
— Да?
— Это Тамара Петровна. Завтрак через двадцать минут. Дамир Сергеевич просил передать, что после завтрака ждет вас в малой библиотеке. С документами.
С документами.
Ася посмотрела на папку на столе. Брачный договор. Правила холодного брака. Бумага, которая почему-то должна была стать границей между ней и той семейной грязью, из которой ее вытащили не из жалости, а по расчету.
— Хорошо, — ответила она.
— И наденьте теплые носки, — добавила Тамара Петровна из-за двери. — В столовой пол мстительный.
— Как многое в этом доме?
— Умная девочка. Через двадцать минут.
Шаги удалились. Ася неожиданно улыбнулась. Теплые носки. Вчера она вышла замуж за Отморозка, ночью держала нож у двери, утром получила распоряжение надеть теплые носки. Жизнь явно решила не придерживаться жанровой чистоты.
Она умылась, переоделась в темно-синие брюки и мягкий свитер, найденные в шкафу, действительно надела носки и несколько минут стояла перед зеркалом. Без свадебного платья, без фаты, без макияжа она снова стала собой — или почти собой. Темные волосы собрала в низкий хвост, лицо было бледным, глаза все еще усталыми, но в них не было вчерашней обреченности. Или ей хотелось так думать. Кольцо смотрелось странно на фоне простого свитера. Чужой знак на почти домашнем человеке. Она тронула его пальцем, но не сняла.
В коридоре второго этажа было пусто. Светлое крыло, где находилась ее комната, казалось спокойным. Темное — справа — опять притягивало взгляд. Закрытое крыло начиналось за поворотом, и тяжелая дверь с замком стояла там так неподвижно, будто знала, что ее будут рассматривать. Ася остановилась на секунду. Вчера Тамара Петровна сказала: туда не ходят. Дамир сказал: там есть вещи, которые могут ударить сильнее, чем она готова выдержать. Значит, там что-то было. Не просто запертые комнаты с пыльной мебелью. Не просто дань трауру. И, конечно, не случайно закрытое крыло находилось на втором этаже — рядом с живыми комнатами, а не где-то в подвале, где тайны обычно прячутся в дешевых историях.
— Не советую начинать утро с нарушения запретов, — раздался снизу голос.
Ася резко обернулась.
Дамир стоял внизу у лестницы, в темных брюках и черном свитере, с чашкой кофе в руке. Не в костюме. Без пиджака, без регистрационной холодности, без вчерашней почти официальной маски. Так он выглядел опаснее. Домашнее не делало его мягким. Наоборот, лишало последнего слоя приличия, оставляя человека, который не нуждается в свидетелях, чтобы быть собой. В утреннем свете его лицо казалось чуть более усталым, под глазами лежали тени. Он, вероятно, тоже спал мало. Или вообще не спал.