Ася осторожно поправила свитер и застегнула куртку не до конца. В комнате становилось теплее, но она все еще дрожала — теперь уже не от холода полностью.
— У вас руки замерзли, — сказал Дамир.
— Нет.
Он посмотрел на ее пальцы.
— Лжете плохо.
— Вы придираетесь.
— Дайте.
— Что?
— Руки.
Она медлила. Не потому, что боялась. Именно поэтому. Бояться было проще, чем протянуть руки самой. Но она протянула.
Дамир взял ее ладони между своими. Не сжал, не потянул, просто накрыл теплом. Его руки были больше, грубее, с твердыми пальцами и старыми следами ударов. Руки человека, который умел ломать и удерживать. Сейчас они только грели.
Ася смотрела вниз, на их сцепленные руки, и думала, что близость иногда приходит не тогда, когда люди целуются, признаются или перестают спорить. Иногда она приходит в охотничьем домике, после попытки столкнуть машину с трассы, когда мужчина, которого тебя учили бояться, молча греет твои пальцы, а ты впервые не хочешь их выдернуть.
— Лучше? — спросил он.
— Да.
— Хорошо.
— Вы сейчас очень спокойный.
— Нет.
— Опять разные вещи?
— Да.
Она подняла глаза.
— А что вы чувствуете?
Он молчал долго. Настолько долго, что она решила: не ответит.
Потом сказал:
— Злость. На себя.
— За что?
— Я должен был заметить хвост раньше.
— Вы заметили.
— Поздно.
— Мы живы.
— Это не оправдание.
— Дамир.
— Если бы они ударили сильнее, если бы грузовик был ближе, если бы дорога была уже…
— Но этого не случилось.
— Потому что повезло.
— И потому что вы умеете уходить с дороги так, что у меня душа осталась где-то на третьем повороте.
Он посмотрел на нее, и в глазах впервые за час мелькнуло что-то почти похожее на улыбку.
— Заберем на обратном пути.
— Очень смешно.
— Отчасти.
Она тоже почти улыбнулась.
Потом сказала:
— Вы не виноваты в том, что кто-то решил нас вытеснить.
Он опустил взгляд на их руки.
— Вы сегодня продолжаете линию “ярость не делает виновным”?
— Да. Расширяю до “не все плохое вокруг — ваша вина”.
— Смелая концепция.
— Привыкайте.
— Трудно.
— Мне тоже трудно привыкать, что не вся забота — поводок. Но я стараюсь.
Он медленно отпустил ее руки. Не резко. Просто потому, что слишком долго держать уже становилось другим жестом.
— Надо проверить, есть ли связь за домиком, — сказал он.
— Сейчас?
— Через несколько минут. Сначала согреетесь.
Он снял пальто и накинул ей на плечи. Ася хотела возразить, но он сделал это без пафоса, будто укрывает не женщину, а человека, которому холодно. И именно поэтому она не стала спорить. Пальто было тяжелым, теплым, пахло им. Она устроилась на лавке ближе к печи, подтянула ноги и вдруг ощутила такую усталость, что почти закрылись глаза.