— Выходите быстро, — сказал он. — След в снегу все равно будет, но попробуем не растягивать.
Ася отстегнула ремень и поморщилась. Плечо действительно болело сильнее, чем она признала. Дамир заметил, но ничего не сказал. Вышел первым, обошел машину, открыл ее дверь и помог спуститься. Холод сразу ударил в лицо. Лес вокруг был тихим, слишком тихим после дороги. Ни машин, ни голосов, ни города. Только снег, сосны и глухая пустота.
Дамир открыл домик ключом.
Разумеется, у него был ключ.
Ася уже почти не удивлялась.
— Вы часто прячетесь в охотничьих домиках? — спросила она, заходя внутрь.
— Не так часто, как хотелось бы для поддержания навыка.
— Это шутка?
— Отчасти.
Внутри пахло сухим деревом, пылью, холодной золой и давно не проветренной тканью. Комната была одна: грубый стол, две лавки, старая железная печь, узкая лежанка у стены, шкаф с посудой, несколько шерстяных одеял на полке, связка дров у входа. Было холодно, но не влажно. Домик явно поддерживали в рабочем состоянии — не для уюта, а для таких вот случаев, когда надо исчезнуть с дороги и переждать.
Дамир запер дверь, потом подошел к маленькому окну и чуть отодвинул край ставни. Посмотрел наружу. Потом к другому окну. Потом проверил заднюю стену, печь, шкаф. Двигался быстро, без суеты. Ася стояла у двери и смотрела, как он превращает пространство в схему: вход, окно, печь, выход, обзор, укрытие. Ей стало немного страшно от того, насколько естественно это ему давалось.
— Вы делали это раньше, — сказала она.
— Да.
— После смерти Рустама?
— И до.
Он открыл шкаф, достал старый фонарь, проверил батарейки, потом аптечку. Все молча. Профессионально. Холодно.
— Вот откуда репутация, да? — спросила Ася.
Он поднял взгляд.
— Какая именно? Их много.
— Человека без тормозов.
Дамир закрыл аптечку.
— Сегодня я как раз тормозил.
— Я видела.
— И?
— Было страшно.
Он молчал.
Ася сама удивилась, что сказала это вслух. Но после всего, что между ними уже было, врать в таком стало бессмысленно.
— Не потому, что вы могли навредить мне, — добавила она. — А потому что вы… слишком хорошо умеете действовать, когда все идет плохо.
— Это не самый плохой навык.
— Нет. Но я впервые поняла, почему люди боятся. Не вашего гнева даже. Вашей скорости.
Он отвернулся к печи, начал складывать дрова.
— Люди обычно боятся того, что не успевают контролировать.
— Вы сами себя успеваете контролировать?
Рука его на секунду замерла.
— Не всегда.
— Сегодня успели.
— Сегодня вы были в машине.
— Поэтому?
— Поэтому мне пришлось.
Ася не сразу ответила.
Он сказал это почти грубо, как факт, но смысл ударил слишком сильно. Ей пришлось. Не потому, что он вдруг стал мягким. Не потому, что опасность исчезла. А потому, что рядом была она. И это стало ограничителем. Не поводком, не слабостью, а причиной не превращать ситуацию в то, чем потом можно будет пользоваться против него.