— В этом лесу лисы умнее некоторых людей.
— Она тоже за ключом?
— Если только в ячейке колбаса.
Теперь они оба улыбнулись. Ненадолго. Но напряжение спало на одну ступень.
Дамир закрыл дверь и сел обратно, ближе к печи.
— Через полчаса проверю верхнюю точку, — сказал он. — Если связь появится, свяжусь с Грановским и Артемом. Если нет — через два часа выходим к старой вышке. Оттуда должно ловить.
— Выходим пешком?
— Да.
— Машину оставим?
— Пока да.
— А если они найдут?
— Пусть найдут машину без нас.
— Вы планировали все это заранее?
— Не это. Но варианты.
— Вы живете так постоянно?
Он посмотрел на огонь.
— С какого-то момента — да.
— Утомительно.
— Привыкаешь.
— Нельзя привыкать к тому, что тебя могут вытеснить с дороги.
— Можно. Просто это плохо влияет на характер.
— У вас уже.
— Я знаю.
Ася долго смотрела на него. Огонь из печи бросал на его лицо рыжие тени, делал черты мягче и резче одновременно. В таком свете он не выглядел светским монстром, наследником, отморозком, мужем по старому договору. Просто человек в лесном домике, который привык считать выходы, проверять окна, не доверять дороге и винить себя за то, что мир снова оказался опасным.
— Я раньше думала, что вы страшны потому, что вам все равно, — сказала она.
Он поднял взгляд.
— А теперь?
— Теперь думаю, что вы страшны потому, что вам не все равно. Но вы очень плохо с этим обращаетесь.
Он молчал.
— Это комплимент? — спросил он наконец.
— Заключение эксперта после аварии.
На этот раз он усмехнулся почти открыто.
— Неплохо.
— Учусь у мужа.
Слово вырвалось раньше, чем она успела остановить. Мужа. Не Дамира, не Воронцова, не союзника. Мужа.
Они оба услышали.
Печь трещала. Снег за стеной падал с веток. Ключ под свитером касался кожи. Между ними снова возникла та самая тишина, где слишком легко сделать шаг, который потом уже не удастся назвать частью расследования.
Дамир первым отвел взгляд.
Не резко. Не обиженно. Сдержанно. Как человек, который тоже понял опасность и решил не пользоваться слабым местом.
— У вас хорошая обучаемость, — сказал он.
— А у вас ужасная привычка спасать разговоры плохими фразами.
— Да.
— Спасибо.
— Не за что.
Они просидели так почти два часа.
Иногда говорили. О дороге. О Nordkap. О том, что ключ, скорее всего, придется проверять через официального конкурсного управляющего, но так, чтобы запрос не ушел людям Лебедева. О том, что отец пока молчит слишком долго. О том, что Лариса после визита наверняка уже строит новую линию: Ася под влиянием Дамира, Ася не в себе, Ася против семьи. Иногда молчали. Но молчание больше не было пустотой. В нем потрескивали дрова, грелись руки, болело плечо, и на стене темного домика плясал маленький огонь.