Ключ с логотипом закрытого банка лежал на Асиной груди под свитером. Она почти всю ночь просыпалась от его холода, хотя металл давно должен был нагреться от тела. Иногда ей казалось, что это не ключ, а маленькая косточка из прошлого, которую мама спрятала в шкатулке, а теперь положила дочери прямо под сердце. Странное ощущение: носить на себе предмет, который может открыть не сейф даже, а чужую версию твоей жизни.
— Мы поедем туда сегодня? — спросила она, хотя уже знала ответ.
Дамир поднял глаза от карты.
— Да.
— Без Грановского?
— Он поедет отдельно. Позже. Официальным путем.
— А мы?
— Мы посмотрим, существует ли объект физически, есть ли доступ, какая охрана, какие следы. Если ключ действительно от этого хранилища, я хочу понять, кто еще может знать о нем.
— То есть мы едем не открывать ячейку?
— Нет.
Ася посмотрела на него с подозрением.
— Это правда?
— Да.
— Вы не планируете по пути случайно открыть старый банковский сейф, если дверь будет приветливо распахнута, а охрана уйдет пить чай?
— Планирую не делать глупостей при вас.
— При мне?
— Да. Без вас я иногда планирую хуже.
Тамара Петровна поставила чайник на стол чуть громче, чем требовалось.
— Наконец-то в этом доме прозвучала самокритика.
Дамир даже не посмотрел на нее.
— Тамара Петровна, вы против поездки?
— Я против того, чтобы два человека, на которых смотрит половина старых мерзавцев города, ехали к закрытому банковскому хранилищу на машине, которую можно узнать из космоса.
— Машина будет другая.
— Это меня совершенно успокаивает. Почти хочется спеть.
Ася невольно улыбнулась, но улыбка быстро погасла. Поездка звучала как логичный шаг, но внутри все сжималось. Слишком быстро. Вчера они нашли ключ. Позавчера ее мачеха и Милана пытались войти в дом под видом заботы. До этого — Кравцов, Орлов, светский скандал. Все происходило так, будто старая история, пролежавшая в земле годы, теперь, стоило вытащить первый край, начала разматываться сама, и вместе с ней наружу полезли те, кто предпочел бы похоронить ее заново.
— Может, подождать? — сказала Ася.
Дамир посмотрел на нее внимательно.
— Хотите подождать?
Она задумалась.
Хотела ли? Да. Нет. Она хотела, чтобы правда стала безопасной. Чтобы мама оставила не ключ к закрытому банку, а письмо с понятными словами: “Дочка, вот кто виноват, вот кому верить, вот куда идти, вот чего бояться”. Она хотела, чтобы Дамир сказал: “Не надо, это слишком опасно”, и сам решил за нее, чтобы потом можно было злиться, но не выбирать. Она хотела, чтобы отец позвонил и вдруг признался. Чтобы Лариса ошиблась. Чтобы Милана проболталась. Чтобы улики сами пришли в дом и легли на стол рядом с сырниками.