Милана вспыхнула.
— Ты с ума сошла.
— Возможно. В нашей семье этим обычно называют моменты, когда я перестаю быть удобной.
— Ты разговариваешь с мамой…
— С твоей мамой, — перебила Ася. — Не с моей.
Слова упали тяжелее, чем она ожидала.
Лариса Аркадьевна побледнела, но не от обиды. От злости.
— Ты неблагодарная.
— Да. Давайте уже пройдем все привычные пункты быстрее. Неблагодарная, резкая, испорченная Воронцовым, забыла семью, позорю отца, не понимаю, во что ввязалась. Что еще? Ах да, мама бы мной не гордилась. Это обычно идет ближе к финалу, если надо ударить больнее.
Тамара Петровна у стены смотрела на Асю так, будто впервые всерьез оценивала новый предмет в доме и находила его не бесполезным.
Лариса Аркадьевна сделала шаг вперед.
— Не смей приплетать Елену.
— Вы первая начали делать это много лет назад, когда вошли в ее дом и помогли папе переписать ее в красивую покойницу без финансов, документов и вопросов.
Тишина стала такой острой, что даже Милана замолчала.
Дамир не двигался. Но Ася кожей чувствовала его внимание.
Лариса медленно сказала:
— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Тогда объясните.
— Не здесь.
— Конечно. Всегда не здесь, не сейчас, не при нем, не при свидетелях, не по телефону, не письменно. Как только речь заходит о маме, у всех внезапно появляются условия.
— Ася, — Милана попыталась взять другой тон, почти жалостливый. — Ты правда не видишь, что он настраивает тебя против нас? Ты говоришь его словами.
Ася повернулась к ней.
— Нет, Милана. Я говорю словами, которые мне не давали произносить дома. Просто вы к ним не привыкли.
— Он тебя использует.
— Возможно.
Дамир чуть повернул голову, но не вмешался.
— Но знаешь разницу? — продолжила Ася. — Он хотя бы не притворяется, что делает это из сестринской любви.
Милана побелела.
— Я тебе ничего не должна.
— Вот видишь. Это первая честная фраза за весь визит.
Лариса резко сказала:
— Мы уходим.
— Нет, — сказала Ася.
Обе посмотрели на нее.
— Что значит “нет”? — спросила мачеха.
— Значит, вы не просто уходите, а слышите перед этим главное. Больше не приезжайте без приглашения. Не пишите мне просьбы фотографировать кабинет. Не передавайте через Милану семейные угрозы. Не говорите отцу, что я “под контролем”, потому что я больше не под вашим. Если у Виктора Сергеевича есть что сказать о маме, пусть говорит прямо. Не через папку. Не через намеки. Не через вас.
Лариса Аркадьевна усмехнулась.
— Ты очень быстро почувствовала себя хозяйкой.
Ася на секунду замерла.
Вот оно. Точное место. Она не была хозяйкой. Не до конца. Дом Дамира оставался домом Дамира. Ее комната была временной. Брак — договорным. Но мачеха ударила именно туда, где старый стыд еще мог поднять голову: кто ты такая, чтобы выставлять кого-то отсюда? Подменная жена? Гостья? Ошибка вместо ключа?