«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина застыла у письменного стола. Изящно сжимая в пальцах черную перьевую ручку, она сноровисто, стремительно выводила на бумаге слова:
«…Подобными артефактами я, увы, не располагаю. Йордсен тоже развел руками, впрочем, клятвенно пообещав держать ухо востро. Но будем откровенны: чтобы наткнуться на такую вещицу, потребуется поистине немыслимая удача».
Эдвина плавно подняла голову и устремила на Даница взгляд своих чистых, словно горный родник, светло-голубых глаз:
— Ты обустроишь алтарь. Нам нужен ритуал призыва посланника Германа Воробья.
— Я? — корсар, чьи мысли уже витали в облаках сладостных грез о каком-нибудь особом, трепетном отношении со стороны капитана, от неожиданности опешил и ткнул пальцем себе в грудь.
— Именно, — Эдвина безупречно ровно сложила письмо, выпрямила спину и коротко кивнула. — Это послужит превосходной практикой. Впредь я намерена строго проверять твои познания в подобных таинствах.
— Как скажете… — Даниц с тяжелым вздохом проглотил нахлынувшее разочарование. Напрягая память до предела, он неуверенно, шаг за шагом выстроил тот самый незамысловатый обряд с одной-единственной свечой.
В самом финале, под пронзительным, сканирующим взором Эдвины, он выудил ослепительно сверкающий лоэнский золотой соверен и бережно водрузил его прямо на алтарь.
Приняв послание из рук капитана, Даниц дважды судорожно прокрутил в уме весь алгоритм, и лишь затем осмелился продолжить ритуал.
Отступив на шаг назад, он глухим, напряженным голосом затянул на древнем гермесе:
— Я!
— Я взываю своим именем:
— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.
У-у-ух!
Внутри невидимой стены духовности яростно взвыл сквозняк. Пронизывающий ветер хлестнул в лицо, заставив выцветшие соломенные волосы Даница в беспорядке взметнуться вверх.
Язычок пламени стремительно, хищно раздулся, достигнув габаритов человеческого черепа. Огонь налился мертвенной бледностью, по цвету ничем не уступая зажатой в руках пирата почтовой бумаге.
Не прошло и мгновения, как взору Даница предстала вынырнувшая из огня девичья голова: струящиеся светлые локоны, рубиново-красные глаза и поразительно яркие, ослепительно красивые черты лица.
«Матерь божья, а вестник у Германа Воробья воистину диковинный… С какой стати обитатель мира духов выглядит точь-в-точь как обычный человек, да еще и до одури прекрасен? По красоте уступает разве что нашему капитану, э-э…» — восторженный мысленный монолог Даница внезапно оборвался, подавившись первобытным ужасом. Пират с леденящей ясностью осознал, что эта изящная головка вовсе не венчает шею, а безвольно болтается в воздухе, удерживаемая за волосы чьей-то бледной рукой!