Оцепенев от страха, он неотрывно смотрел, как из пламени появляются всё новые и новые головы, а следом за ними в реальность просачивается безглавый силуэт, облаченный в тяжелое, мрачное и вычурное платье.
«Всё-таки это тварь из духовного мира…» — Даницу стало жутко стыдно за свои недавние, полные восхищения мысли.
Судорожно втянув воздух, пират поспешно протянул письмо вперед. Одна из тех самых прекрасных голов плавно раскрыла рот и бережно, белоснежными зубами перехватила послание.
В этот же самый миг другая голова Рейнетт Тинекер точно так же, одними зубами, подхватила лежащий на алтаре золотой соверен.
Однако растворяться в небытии вестница не спешила. Четыре рубиново-красных глаза на двух оставшихся головах синхронно скользнули в сторону, вперив пронзительный взор в стоящую за стеной духовности Эдвину Эдвардс. Немигающим, цепким взглядом тварь смерила пиратскую владычицу с ног до головы, словно препарируя её сущность.
Эдвина физически ощутила этот тяжелый, сканирующий взгляд, и от этого леденящего душу внимания в её сердце помимо воли заворочался первобытный, неконтролируемый страх.
Наконец Рейнетт Тинекер отвела глаза. Ее жуткий силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и бесследно растаял в мертвенно-бледном пламени свечи.
Огонек вновь налился живым светом, разливая вокруг уютное, желтоватое сияние. Мир благополучно вернулся в свое первозданное, будничное русло.
Едва Даниц развеял стену духовности, как до его слуха донесся глухой, вибрирующий от напряжения голос капитана:
— Это отнюдь не заурядная тварь из духовного мира…
Не заурядная тварь? Даниц на мгновение впал в полнейший ступор.
Он прекрасно знал: их капитан — признанный, дотошный исследователь паранормальной фауны. Раз уж с ее губ слетело слово «не заурядная», значит, тварь была поистине уникальной, выходящей за любые мыслимые и немыслимые рамки нормальности!
«А этот Герман Воробей и впрямь соткан из одних лишь пугающих тайн…» — с благоговейным ужасом мысленно констатировал Даниц.
…………
Баклунд, район Джовуд.
Форс титаническим усилием воли вырвала себя из цепких лап ленивой неги, навеянной уютным теплом камина. Облачившись в плотное темно-синее платье из плотного хлопка, надежно укутав шею светло-серым шарфом и водрузив на голову теплую дамскую шляпку, девушка шагнула за порог. Погода на улице не баловала морозами, однако густой, влажный туман пробирал холодом до самых костей. Наняв экипаж, Форс вскоре добралась до улицы Уильямс.
Втянув в легкие порцию ледяного воздуха, она мысленно дала себе установку: «Это всего лишь заурядная прогулка писателя в поисках фактуры. Главное — не паниковать и не выказывать ни малейших странностей».