Пустив в ход кое-какие окольные хитрости, я прощупал почву и могу с уверенностью заявить: на данный момент казенные инквизиторы не питают к нам ни малейшей враждебности. Так что, если вдруг вы окажетесь в безвыходном положении, вполне можно попытаться опереться на их поддержку.
И напоследок, меня терзает еще один вопрос: не ведом ли вам способ, позволяющий выжечь остаточную ментальную скверну из уже сформировавшейся Потусторонней характеристики?
…Вскоре я отправляюсь в дальнее плавание. Желаю, чтобы ваши поиски утраченных воспоминаний увенчались успехом, ну а себе — попутного ветра.
Ваш ученик и друг, Клейн Моретти’.
Отложив перо и еще раз скрупулезно пробежавшись по тексту, сыщик аккуратно сложил письмо. Вместе с картой «Темного Императора» и медным свистком, предположительно принадлежавшим адепту Спиритического культа, он надежно запечатал всё в конверт.
Покончив с приготовлениями, юноша взял тот самый медный свисток, подаренный ему мистером Азиком, и привычным жестом дунул в него, призывая посланника.
Вестник ничуть не изменился: всё те же пугающие четыре метра роста, исполинский скелет из голых костей и полыхающее в пустых глазницах кромешно-черное пламя. Однако обостренная интуиция безошибочно шепнула Клейну: перед ним предстал совершенно другой дух.
Подавив тяжелый вздох, Клейн поднял руку и вложил запечатанное послание в покорно опущенную костяную ладонь твари.
Посланник лишь мельком взглянул на груз, после чего его очертания стремительно посыпались. Обернувшись костяным дождем, он с грохотом обрушился вниз и в мгновение ока просочился сквозь половицы.
Дождавшись, пока жуткое видение рассеется, Клейн легонько стукнул правыми коренными зубами, отключая духовное зрение.
Его взгляд вновь вернулся к столешнице. Там мирно лежал желтоватый бланк удостоверения личности — бумажка, без которой легально раздобыть билет на океанский лайнер было попросту невозможно.
Ради этого Клейн специально навел мосты с Шарон, чтобы через ее подпольные связи справить себе безупречно чистое прошлое.
Легенда гласила, что он — бывалый охотник за головами. Отчаянный безумец, возжелавший отправиться за море, дабы сорвать там баснословный куш. И, согласно личным предпочтениям самого заказчика, звали этого сорвиголову Герман Воробей.
— Охота на грешников… — глухо проронил юноша, бережно пряча стопку свежих документов.
Следом он наглухо задернул шторы, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
До начала собрания Клуба Таро оставалось еще немного времени, поэтому Клейн сноровисто извлек «Ползучий голод» и натянул жуткую перчатку на левую ладонь.