— дышать неприятно.
За неимением вилки, я взбивала яйца не самой ложкой, а её черенком. Почти как китайскими палочками, когда готовишь восточный омлет.
Мамаша Жонкелия вздохнула и села на скамейку, а судья мазнул по мне взглядом, в котором читались и удивление, и неуверенность, а потом опять принялся расспрашивать:
— Так что произошло, мамаша? Как ваша невестка оказалась в озере? Сегодня ведь ровно год, как Бриско умер? Странное совпадение.
Бриско? Я помешивала яйца, усиленно шевеля мозгами и помалкивая. Это мой муж, что ли? То есть — муж Эдит. Или ещё кто-то умер?
— Ну год, и что? — старуха всем своим видом показывала, что расспросы здесь лишние. И что судья тоже лишний. — Эдит ставила сети, оступилась.
— Сети? — уточнил судья.
— Сколько раз ещё повторить? — с раздражением отозвалась Жонкелия.
— Которые разрезанные? — последовал ещё один вопрос.
Если мамаша и попала впросак, то виду не подала.
— Не все же разрезанные. Есть и целые ячейки, — сказала она, дернув плечом. — Вы, господин судья, забываете, что мы — две беспомощные женщины, — она начала очередные стенания о бедности. — Поймается рыбка — нам уже счастье.
— А сети она как ставила? — почти ласково поинтересовался Рейвен Кроу. — С берега забрасывала?
Я смутно представляла, как ставят сети, но что-то мне подсказывало, что тащить их на середину озера заплывом вразмашку Эдит вряд ли стала.
— Вы меня в чем подозреваете? — с оскорбленным достоинством спросила Жонкелия. — На лодке она была. На лодке.
— А где лодка?
— Снесло течением.
— Хорошо, я посмотрю вдоль берега, — произнес судья с сомнением.
— Смотрите, — равнодушно отозвалась старуха.
Масло уже разогрелось, я хотела взять сковородку, но тут сообразила, что нет ни прихватки, ни полотенца. И как теперь?..
Мамаша Жо присвистнула, подзывая меня, и сунула мне в руку какую-то грязную засаленную тряпку. Да, чудесная прихватка. Понятно было, почему судья отказался от угощения в этом доме. Мало найдется охотников поесть у нерях.
Но за неимением лучшего пришлось воспользоваться тряпкой. Я достала сковороду и осторожно, тонкой струйкой, вылила растопленное масло в яйца, продолжая помешивать их черенком ложки.
Судья не обратил на это внимания, а старуха вытаращила глаза. Правда, она сразу же потупилась, предоставив мне безумствовать на своё усмотрение. Они тут омлетов никогда не видели, что ли?
Я вылила яично-масляную смесь в сковороду и поставила её обратно в печь. Сейчас минут десять и… Блин, у них тут и часов, наверное, нет. Придется следить так, на глаз. Вооружившись ложкой, как мечом, я сделала вид, что целиком и полностью увлечена омлетом, но судья не унимался и снова взялся за меня.