Вода затягивала меня, и как я ни пыталась бороться с течением, выплыть не получалось. Вокруг словно крутились какие-то темные тени, не давая двигать руками, тянувшие за ноги вниз. Грудь сдавило, легкие горели огнем, я не выдержала и вздохнула. Вздоха не получилось, потому что в горло и нос хлынула вода. Я забилась, как сумасшедшая, но черные тени не отпускали.
Неужели, я вот так и умру — глупо, неожиданно? Из-за дурацкой Витькиной шутки? А шутка дурацкая — столкнуть меня в воду из лодки!..
Ещё рывок. ещё. я боролась с течением, боролась со смертью, но уже проигрывала, слабея с каждой секундой.
«Всё. конец, — мелькнуло в мыслях. — Тебе конец, Эдит».
Но какая-такая Эдит? Меня звали Светланой, а вовсе не Эдит.
«Звали», — словно шепнул мне на ухо чужой голос.
Сердце готово было лопнуть от недостатка воздуха, когда чья-то рука схватила меня за запястье и сильно дернула вверх.
Я выскочила на поверхность, как пробка, и закашлялась, выплевывая воду, и силясь вздохнуть полной грудью.
— Держитесь, — раздался голос — на этот раз вполне реальный. Только всё равно странный. Никогда не слышала, чтобы английский так коверкали.
Держитесь — это было сказано как в насмешку. Я распласталась по воде, пока кто-то тащил меня за волосы. Сил не было никаких, было холодно, но согревала мысль, что я жива, что меня спасают. А Витьке надо расцарапать физиономию. И бросить окончательно. Пусть над кем-нибудь другим свои шуточки шутит.
Идея поехать на озеро Ллин Пвилл принадлежала мне. Но раз уж меня притащили в Англию, должна же я была увидеть озеро, о котором написала дипломную работу? И пусть диплом мне ни разу не пригодился, и прекрасно раскрытая тема по валлийскому фольклору
«Легенды и мифы омута Ллин Пвилл» канула в архивы университета вместе с тысячами других дипломных работ, меня всё равно тянуло в эти места.
Проводник пересказывал мне все десять легенд, которые я описывала в своем дипломе, и утверждал, что знает ещё десять — самых таинственных, самых невероятных, но я слушала лениво. А Витька совсем не слушал. Он гундел, что проголодался, заскучал и замерз, и предлагал вернуться поскорее.
— Не ври, пожалуйста, — ответила я, глядя на голубовато-серые воды озера и на полуразрушенную мельницу на берегу. — Ничего ты не замерз. Сейчас тепло, так что можно даже купаться.
— Что тогда не купаешься? — хохотнул Витька и столкнул меня с лодки.
Может, он и не хотел сталкивать, может, хотел просто попугать — чтобы я повизжала, цепляясь за борт. Но получилось то, что получилось — я взмахнула руками, вскрикнула и рухнула в волны озера, которые местные любовно звали Тихим Омутом, используя вместо английского слова «омут» валлийское «пвилл» — преисподняя.