— Наверное, это моргелюты, — старуха задумчиво покрутила свечу вокруг своей оси.
— Кто?!
— Духи озера, — пояснила она. — Они утопили моего сына, а потом утопили Эдит. И зачем-то подкинули в Тихий Омут тебя.
— Никто меня не подкидывал! — ответила я бешеным шепотом. — Я упала в озеро! Меня столкнули! А вынырнула возле этой чертовой мельницы! Только получается, что не я вынырнула, — я потрясла руками перед лицом старухи. — Руки — не мои, волосы… — я схватила в кулак несколько прядей и тоже потрясла ими, — волосы — тоже не мои! И я не желаю находиться в теле какой-то там утопленницы!
— Ну прыгни обратно в Омут, — посоветовала мамаша Жо, на которую моя истерика не произвела никакого впечатления. — Если повезет — духи отправят тебя обратно. А если нет
— то съедят. И рядом уже не будет мужика, который вытащит тебя за гриву и на берег.
Я застыла, вспомнив тени, утягивающие меня в глубину. А вдруг. это были вовсе не сети?..
Тут можно было сойти с ума на «раз-два», и я, плохо соображая, что делаю, схватила корзинку с яйцами.
— Правда, готовить решила? — равнодушно поинтересовалась старуха. — Так Ворона этим не купишь. Только ещё больше на подозрение наведешь.
— На какое подозрение? — я уже мало что понимала — и про ворон, и про чертей в омуте, и про утопившуюся Эдит. — Что в горшке?
— Масла немного осталось.
— Отлично, — я сунула горшок под мышку, взяла корзинку и пошла обратно в кухню, пытаясь собрать в горсточку разлетающиеся мысли.
Старуха вздохнула, загасила свечу и потащилась следом за мной, а я поднималась по ступенькам и пересчитывала все странности, что со мной случились.
Так, деревня Тихий Омут, где нет нормальных дорог и сетевых вышек. Так, озеро с какими-то водяными… И меня угораздило рухнуть в это озеро. А ещё — ворон, которого не купишь.
— Про каких ворон вы мне говорите? — спросила я у мамаши Жонкелии, когда мы уже почти поднялись до верха лестницы.
— Про серых, — огрызнулась старуха, обогнала меня и принялась шарить на полке, переставляя закопченные котелки и сковородки.
Судья Кроу, сушивший у печи рубашку, глянул на нас через плечо — быстро и подозрительно, и сейчас он так смахивал на нахохлившуюся хищную птицу.
Какая же я дура, слов нет. Рейвен — это ведь «ворон». Ворон — прозвище судьи, тут и ребенок бы сообразил. Судья, которого не подкупишь. А я разве собиралась его подкупать? Я ничего не сделала, чтобы мне нужно было подкупать судью. Или. сделала? Кто знает, что там за жизнь была у моей предшественницы.
Надо порасспросить старуху получше. Но для этого нужно избавиться от судьи-Ворона. Узнавать о жизни человека, чье тело ты заняла, лучше без лишних свидетелей.