После их прихода в доме стало так тесно, что Магнус едва мог повернуться. Старшая дочь Сигрид, девочка по виду лет десяти, предложила гостям ужин, но они вежливо отказались. Вдова усадила гостей на ларь и устроилась напротив с вязанием. Девочка — та, что хотела накормить священников, — принялась укачивать младенца, подкармливая его коровьим молоком. Два мальчика играли на полу сплетенными из соломы человечками. С ними сидела девочка постарше и ловко мастерила соломенного коня. Дети расположились так близко к огню и горячим камням, что Магнус едва сдерживался, чтобы не попросить их отодвинуться. К сожалению, отодвигаться малышам было некуда. Лишь время от времени кто-нибудь из детей прокрадывался в угол бадстовы, чтобы помочиться в ведро.
Эйрик как ни в чем не бывало положил белый платок себе на колено и принялся расспрашивать вдову об улове, здоровье детей и родителей. Говорил он с такой учтивостью, и отвечала Сигрид с такой неожиданной охотой, что можно было подумать, будто эти двое — старинные друзья. И не поверишь, что всего пару часов назад вдова бросалась на священника с намерением выцарапать ему глаза.
Когда беседа естественным образом прервалась, в наступившей паузе Магнус различил, как усилился ветер. Кто-то тихо поскребся в стену с той стороны, где сидела старшая девочка с младенцем. Та замерла, перестав укачивать ребенка, и посмотрела на мать испуганно и вопросительно, точно хотела знать, не послышалось ли.
— А видел ли кто-нибудь из вас, дети мои, настоящего драуга? — спросил Эйрик так радостно, будто интересовался их летними подарками.
Восемь пар глаз, включая Сигрид и исключая неразумного пока младенца, уставились на него. Те, кто мог, придвинулись к Эйрику ближе, как к бродячему поэту, у которого всегда есть парочка-другая саг и баллад, чтобы потешить публику.
Рядом с Магнусом заскрипела, натягиваясь, баранья кожа в окне. Ему показалось, что он различает сквозь нее черную руку с растопыренными пальцами, но понять, было ли то видение или в наружной тьме и правда бродил чей-то дух, Магнус не смог. В этом заключается один из многих недостатков того, чтобы быть духовидцем. Никогда точно не знаешь, увидел ли ты что-то своими глазами или это было божественное послание, намек, который только предстоит растолковать. Эйрик оставался невозмутим, а вот Сигрид, занятая вязанием, нахмурилась и встревоженно подняла голову, прислушиваясь к шуму ветра и моря.
— Настоящий драуг, — говорил меж тем Эйрик, — будет выглядеть в точности так, как его нашли. Если человек повесился и у него с ноги упал башмак, то и являться он будет наполовину босым. Или вот, к примеру, была одна девица, что утонула в море. Рыбаки обнаружили ее, всю синюю и раздувшуюся, а на руке у нее была красная рукавица. Другую, должно быть, унесло в море. Ее прозвали «красноручкой» — за то, что являлась людям с одной рукавицей.