— Как скоро вы закончите этот чудесный платок?
Магнуса вопрос удивил, а вот Лаугу, кажется, нет.
— Думаю, к вечеру. Работа монотонная, но не слишком трудная.
— Тогда не будете ли вы так любезны продать мне и моему другу эту вещицу?
Лауга еще раз просунула челнок в зев, отложила в сторону. Взялась за деревянную дощечку и несколько раз плотно подбила нити. Нехорошо было выпрашивать у мастерицы ее работу, да и зачем она понадобилась Эйрику?
— С радостью. А что взамен?
Эйрик как ни в чем не бывало лег спать прямо посреди дня, хотя до этого продрых всю ночь. А Магнус остаток дня посвятил помощи Лауге по хозяйству. Между ними оставались неловкость и напряжение, но вдова вела себя как обычно, была приветлива и дружелюбна, так что вскоре его тревога рассеялась. С Лаугой было удивительно легко говорить и молчать, а за любую работу она бралась с увлеченностью и самоотдачей. К вечеру платок был готов лишь наполовину: мастерица вспоминала о нем между другими заботами и то и дело присаживалась за станок, но работа все равно продвигалась медленно. Уж неизвестно, зачем Эйрику сдалась эта вещь, но до вечера Лауга точно не успела бы ее закончить.
Едва занялись сумерки, Магнуса неожиданно сморил сон. Лауга как раз сидела за ткацким станком, так что предложила гостю прилечь на свою кровать. От подушки, набитой соломой, пахло ее волосами, и Магнус сам не заметил, как задремал. Во сне он стоял рядом с высокой скалой, покрытой белым и рыжим мхом. Солнце светило ему в спину, от камня шло тепло. Внутри скалы кто-то пел высоким приятным голосом — Магнус узнал один из псалмов Хадльгрима Пьетурссона, и на душе стало легко и радостно.
Он проснулся от звука завывающего под крышей ветра. Лунный свет слабо пробивался сквозь окошко и размытым прямоугольником ложился на земляной пол. Магнус резко сел, опасаясь, что снова все проспал, но Эйрик с Лаугой сидели на ларе и о чем-то мирно беседовали. На коленях Эйрика лежал белый шарф с аккуратно обработанными краями, а на пальце Лауги поблескивало крупное кольцо, которое раньше уже привлекло внимание Магнуса.
— Проснулся! — заметил Эйрик, поднимаясь и надевая шляпу. — Давай-ка живее, одевайся и пошли. У нас еще много работы.
Идти до дома Сигрид было совсем недалеко, и Магнусу оставалось только удивляться, с чего вдруг они так торопятся. Да ведь дорога отнимет не больше минуты! На улице дул ветер, холодные порывы пахли морской солью, и чувствовалось в погоде что-то зимнее, мертвое, злое.
То ли из-за ветра, то ли из-за быстро спустившейся темноты Магнусу с Эйриком пришлось поплутать, прежде чем они нашли вдовье жилище. В ночи светились два маленьких оконца, затянутых бараньей шкурой. Воздух над крышей темнел и подрагивал из-за дыма, идущего сквозь прорези. Эйрик приблизился к двери и постучал — два коротких стука, пауза и еще один. Так Сигрид узнает, что на пороге не призрак, явившийся по ее душу. Но вдова все равно открыла дверь не сразу. Сквозь небольшую щель наружу вырвались запахи рыбы и ночного горшка. Напуганное лицо Сигрид в полутьме бадстовы казалось худее и моложе.