— Я не знаю.
— Ложь, — сказала Марина.
Зеркало вдруг потемнело.
Серебряные линии на стенах вспыхнули.
Голос, не мужской и не женский, прошел по комнате:
— За ложь платят памятью.
Селеста вскрикнула.
Ее лицо в зеркале исказилось, будто невидимая рука схватила ее за волосы и дернула назад.
В стекле вспыхнуло воспоминание.
Селеста стоит в этой самой комнате. Перед зеркалом сидит Ливия, бледная, почти безвольная. Мариус держит ее за руку. Ровена стоит у стены.
Селеста наклоняется к Ливии и шепчет:
— Напиши красиво, дорогая. Так, чтобы он поверил, будто ты сама отдала его мне.
Ливия плачет.
Мариус говорит:
— Достаточно.
Ровена отворачивается.
Селеста улыбается.
— Нет. Пусть напишет еще одно. На случай, если захочет сопротивляться.
Воспоминание оборвалось.
Селеста в зеркале задыхалась.
Эйран стоял белый от ярости.
Марина почувствовала, что пальцы у нее стали ледяными.
— Вы не хотели, чтобы все зашло далеко? — спросила она тихо. — Вы стояли здесь и наслаждались.
— Нет, — прошептала Селеста. — Это зеркало лжет. Оно показывает не так…
Голос зеркала снова:
— За ложь платят памятью.
Селеста закричала.
На этот раз в стекле вспыхнуло другое.
Ночь в комнате алых гобеленов. До прихода Эйрана. Селеста стоит у стола, капает что-то красное в вино. Ее руки дрожат. Мариус рядом.
— Не больше трех капель, — говорит он. — Нам нужна слабость, не сон.
— А если он уйдет?
— Ты знаешь, как удержать мужчину, который когда-то считал тебя потерянной.
— А Ливия?
— Увидит ровно столько, сколько сломает ее окончательно.
Селеста закрывает флакон.
— Если она умрет?
Мариус смотрит на нее холодно.
— Тогда у нас будет горе, а не скандал.
Воспоминание исчезло.
Эйран резко шагнул к зеркалу:
— Где ты?
Селеста плакала уже по-настоящему.
Или очень похоже.
— Я не могу… он слышит…
Марина смотрела на Эйрана. Вот оно. Проверка. Не белым льдом. Хуже.
Старая любовь. Вина. Женщина, которая плачет из зеркала и просит о помощи.
И рядом — жена, которую эта женщина ломала.
— Эйран, — сказала Марина.
Он повернул к ней лицо.
— Если вы сейчас броситесь спасать ее без доказательств, зеркало исчезнет, Мариус получит время, а я получу еще одну красивую историю о том, почему чужая боль важнее моей правды.