— Нет. Безумие — позволить Мариусу и Селесте снова уйти первыми.
Кай вернулся как раз в этот миг. На рукаве у него была кровь, но сам он не выглядел раненым.
— Нижний переход пуст. У окна следы когтей.
Эйран резко обернулся:
— Чьих?
— Не драконьих. Мельче. Как у твари, которая была ночью. И еще нашел это.
Он протянул маленький обрывок ткани.
Голубой.
С платья Селесты.
Марина взяла его двумя пальцами. Ткань была холодной, влажной. По краю темнела кровь.
— Она хочет, чтобы мы думали, будто тварь утащила ее.
Кай посмотрел на дверь за гобеленом.
— Или тварь и правда была здесь.
— И почему-то аккуратно оставила нас у тайной комнаты с зеркалом.
Кай усмехнулся мрачно.
— Признаю, звучит как приглашение.
— Вот именно.
Эйран сказал:
— Тогда войду я.
Марина покачала головой.
— Комната открывается ключом супруги.
— Ключ можно взять.
— Попробуйте.
Она протянула ему серебряный ключ.
Эйран взял.
И тут же поморщился.
Ключ потемнел в его пальцах, стал почти черным, а на стержне выступил иней.
— Он не принимает вас.
— Ключ не любит мужчин? — спросил Кай.
Орден поправил очки, которых у него не было, но жест был очень похож.
— Ключ первой супруги не открывает дорогу тому, кто не является стороной женского свидетельства.
Кай тихо сказал:
— Вы умеете обидеть целый пол одной фразой.
Марина забрала ключ. Он сразу снова стал серебряным.
— Значит, я.
Эйран смотрел на нее так, будто пытался найти еще один довод. Не нашел.
— Я войду с вами.
— Если дверь позволит.
— Позволит, — сказал Орден. — Глава рода может присутствовать при свидетельстве, если признанная супруга не против.
Марина повернулась к Эйрану:
— Вы готовы увидеть неприятное?
— Сегодня я уже много чего увидел.
— Нет. Сегодня вы увидели начало.
Он кивнул.
— Готов.
Марина подошла к двери.
Знак рубина на дереве вспыхнул ярче. От него шел сладковатый запах — тот самый, что стоял в южном крыле. Духи Селесты. Или кровь Вирнов. В этом доме одно легко пряталось под другое.
Марина вставила серебряный ключ в узкую щель, которую не замечала раньше.
Ключ повернулся сам.
Дверь открылась внутрь.
За ней была темнота.
Не отсутствие света — именно темнота, густая, как черная вода.
— Факел, — приказал Гарт.
Стражник поднес огонь.