Дерево не загорелось.
Знак рубина вспыхнул алым.
Из-за двери донесся тихий женский смех.
Не Селесты.
Старше.
Ниже.
Марина почувствовала, как метка на руке холодеет.
— Это зеркало.
Орден, появившийся в конце коридора с книгой под мышкой, почти бегом подошел к ним.
— Не открывайте силой!
Эйран медленно убрал руку.
— Почему?
— Зеркало свидетельств питается памятью. Если ломать вход грубой силой, оно заберет первую живую память у ближайшего связанного кровью.
— То есть?
— У вас, милорд. Или у леди Ливии, если ее метка уже отозвалась.
Ферн выругался.
Марина посмотрела на дверь.
— Чем открыть?
Орден раскрыл книгу.
— Ключом признанной супруги или кровью хранителя зеркала.
— У нас есть ключ, — сказала Марина.
Эйран повернулся к ней:
— Нет.
— Опять?
— Вы не знаете, что зеркало потребует взамен.
— А вы знаете?
Орден тихо сказал:
— Зеркало показывает не факты, а свидетельства памяти. Чтобы увидеть чужую правду, нужно отдать свою. Обычно — одно воспоминание.
Марина замолчала.
Вот и цена.
В этом мире все настоящее требовало платы. Кровь, тепло, память, сила. Ничего важного не открывалось просто потому, что ты права.
— Какое воспоминание? — спросила она.
— Зеркало выбирает само.
Мира, стоявшая позади, испуганно шагнула вперед:
— Миледи, не надо.
Эйран сказал жестко:
— Мы найдем другой путь.
— За семь дней?
— Да.
— Вы обещаете?
Он замолчал.
Вот поэтому она и не просила обещаний.
Марина достала серебряный ключ. После испытания на нем были три насечки: измена, ложь, стертые. Сейчас они светились слабо, почти сердито.
— Ливия сказала, что здесь зеркало. Значит, она хотела, чтобы я вошла.
— Ливия мертва, — резко сказал Эйран.
Марина посмотрела на него.
— Не вся, раз вы все еще боитесь того, что она нашла.
Эти слова ударили.
Но он выдержал.
— Я боюсь не правды. Я боюсь, что у вас заберут единственное воспоминание, которое держит вас собой.
Марина не сразу поняла.
Потом поняла.
Он все больше видел: перед ним не та Ливия, которую он знал.
И не знал.
Он не говорил об этом вслух, но уже чувствовал чужое внутри ее взгляда, речи, решений.
Марина медленно сказала:
— Все, что держало прежнюю Ливию, у нее уже забрали. Если зеркало попробует забрать что-то у меня, я хотя бы буду знать цену.
— Это безумие.