Сначала был холод.
Не зимний, не уличный, не тот, от которого спасают плед, горячий чай и закрытая форточка. Этот холод лежал внутри тела, будто кто-то вычерпал из груди все живое и оставил там гладкую пустую чашу.
Марина открыла глаза и не сразу поняла, почему потолок над ней чужой.
Высокий, темный, с резными балками, между которыми тянулись серебряные узоры. На одной балке застыл дракон — длинный, черный, с раскрытой пастью и крыльями, похожими на обломанные лезвия. Он был вырезан так искусно, что в тусклом свете свечей казался живым.
Марина моргнула.
Свечи?
Она попыталась приподняться, но тело не послушалось. По рукам разлилась слабость, горло саднило, во рту стоял горький вкус трав и железа.
Где я?
Последнее, что она помнила, — мокрый асфальт у подъезда, резкий свет фар, звонок телефона в сумке и голос бывшего мужа в голове. Даже не голос — обрывок когда-то сказанной фразы:
«Ты сама все разрушила, Марина. Нельзя быть такой гордой».
Она тогда усмехнулась. Уже без боли. После развода многое перестает болеть, если пережечь это в себе до золы.
А потом был удар.
И темнота.
Теперь — этот потолок, свечи, тяжелый запах воска, холодные простыни и чужое тело, в котором сердце билось слишком быстро, слишком испуганно.
Марина медленно повернула голову.
Комната была огромная, мрачная, с высоким каменным окном, за которым стучал дождь. Не обычный дождь — густой, с ледяной крупой. Капли били по стеклу так сердито, будто кто-то снаружи бросал в замок мелкие камни.
Замок.
Мысль появилась сама, невозможная и до странности ясная.
Это замок.
У кровати стояла девушка в сером платье и белом переднике. Совсем молодая, лет девятнадцати. Рыжеватые волосы выбились из-под чепца, глаза красные, будто она долго плакала.
Увидев, что Марина открыла глаза, девушка вскрикнула и прижала ладони ко рту.
— Госпожа…
Марина хотела спросить, кто она такая и что происходит, но из горла вышел только хрип.
Служанка бросилась к столу, схватила серебряный кубок, расплескав воду на поднос.
— Только не вставайте, миледи. Ради всех святых, не вставайте. Лекарь велел вам лежать.
Миледи.
Марина закрыла глаза.
Нет. Так не бывает.
Она снова открыла их и посмотрела на свои руки.
Тонкие пальцы. Бледная кожа. Чужие перстни. На безымянном пальце правой руки — темное кольцо с черным камнем, внутри которого словно дремала искра. Запястье было перевязано. Повязка белая, но по краю проступала рыжеватая полоса.
Марина медленно подняла вторую руку к лицу.