Эйран тоже заметил. Его взгляд стал внимательнее.
— Лекарь сказал, что вам нельзя волноваться.
— Тогда вам стоило войти тише.
Мира у стены едва слышно втянула воздух.
Ровена посмотрела на Марину так, будто та нарушила сразу три древних закона, два семейных обычая и один порядок мироздания.
Эйран молчал.
Потом произнес:
— Оставьте нас.
Мира шагнула к двери, но Марина сказала:
— Мира останется.
Служанка застыла.
Эйран медленно перевел взгляд на нее.
— Я сказал, оставить нас.
— А я сказала, что Мира останется.
Тишина стала такой плотной, что слышно было, как дождь бьет в стекло.
Ровена первой нарушила молчание:
— Ливия, вы забываетесь.
— Возможно, — ответила Марина. — У меня, как выяснилось, была тяжелая ночь.
Эйран сузил глаза.
— Именно о ней мы и поговорим.
— Прекрасно. Я тоже хотела бы многое уточнить.
— Вы устроили сцену, которая могла стать позором для всего рода.
Вот оно.
Не «вы едва не умерли». Не «кто довел вас до этого». Не «простите».
Позор.
Марина вдруг почувствовала, что тело больше не дрожит. Внутри поднялось что-то другое — знакомое, взрослое, жесткое. То самое чувство, с которым она однажды подписала документы о разводе и ушла из квартиры, где прожила восемь лет.
— Сцену? — переспросила она тихо.
Эйран стоял неподвижно.
— Вас нашли у алтаря с рассеченным запястьем. Половина прислуги уже шепчется. Если слух выйдет за пределы Дрейкхолда, Совет крыльев получит повод вмешаться в дела рода.
— Какая неприятность, — сказала Марина. — Жена чуть не умерла, а Совет может услышать сплетни.
Ровена резко выпрямилась.
— Вы говорите с главой рода.
— Я говорю с мужем, который пришел ко мне после измены и первым делом заговорил о репутации.
Лицо Эйрана не изменилось. Но в воздухе пахнуло дымом.
Дымом и грозой.
— Осторожнее, Ливия.
Собственное имя в его устах прозвучало как предупреждение.
Марина усмехнулась.
— Вот и вы будьте осторожнее, милорд. Я только очнулась. Вдруг снова скажу что-нибудь неудобное.
Ровена шагнула ближе.
— Довольно. Вы больны, унижены и не владеете собой. Завтра, когда придете в чувство, вам будет стыдно.
— Нет, леди Ровена. Стыдно должно быть не мне.
На лице старшей леди дрогнуло что-то похожее на гнев.
Эйран поднял руку, останавливая мать.