— Ливия, слушайте внимательно. То, что произошло вчера, не должно покинуть эти стены.
Марина смотрела на него и думала, насколько одинаковы мужчины в разных мирах, когда их ловят на предательстве.
Они не просят прощения.
Они требуют тишины.
— Что именно? — спросила она. — То, что ваша жена нашла вас с любовницей? Или то, что после этого ее нашли в крови?
Эйран сделал шаг к кровати.
Мира дернулась, но осталась на месте.
— Вы не понимаете, о чем говорите.
— Тогда объясните.
— Наш брак был заключен ради долга.
— Удобная фраза.
— Это правда.
— Правда не мешает не спать с другой женщиной в день годовщины брака.
У него дрогнула челюсть.
Наконец.
Ровена резко сказала:
— Леди Вирн была гостьей рода до вашего брака и остается ею сейчас. Ее положение не должно обсуждаться слугами.
Марина перевела на нее взгляд.
— А мое положение кем должно обсуждаться? Лекарем у алтаря? Слугами, которые стирали кровь с пола? Или Советом, если я снова окажусь недостаточно удобной?
Ровена побледнела от ярости.
Эйран произнес низко:
— Вы перейдете в восточные покои до полного выздоровления. Западное крыло будет закрыто. Вы не будете принимать гостей, писать письма и разговаривать со слугами о вчерашнем. Через несколько дней мы представим это как внезапную болезнь. Вы появитесь в зале рядом со мной, спокойная и достойная. На этом все закончится.
Марина слушала и почти видела перед собой не драконьего лорда, а бывшего мужа, который говорил:
«Давай не будем выносить сор из избы. Нам обоим так будет лучше».
Тогда она почти поверила.
Почти.
Теперь нет.
— Нет, — сказала она.
Эйран замолчал.
— Что?
— Нет, — повторила Марина. — Я не буду изображать спокойную жену рядом с вами. Не буду улыбаться вашей любовнице. Не буду молчать, чтобы вашему роду было удобно. И в восточные покои не перейду, если это означает домашний арест.
— Это не просьба.
— А я не спрашивала.
За окном ударил гром.
Или это только показалось.
В глазах Эйрана мелькнул золотой отблеск. На мгновение его зрачки стали узкими, нечеловеческими. Тело Ливии снова испугалось, но Марина удержала взгляд.
Она боялась. Конечно, боялась.
Только страх больше не был поводом подчиняться.
— Вы забыли свое место, — сказал он.
— Нет. Я, кажется, только начала его вспоминать.