Но теперь по кристаллу шла трещина.
Белая.
Холодная.
Словно ледяной коготь рассек живое сердце.
У подножия провала стояла Селеста.
Она была в том самом голубом платье, но теперь платье было разорвано у плеча и перепачкано кровью. Волосы распущены, лицо бледное, губы темные. В руках она держала серебряный сосуд с узким горлом.
Рядом на камне лежали два тела стражников.
Неподвижные.
За спиной Селесты стоял Мариус Вирн.
Без плаща Совета. Без мягкой улыбки. В черной одежде, с рубиновым перстнем на руке. Он выглядел моложе и страшнее, чем в зале. Так человек выглядит, когда перестает играть в благородство и остается собой.
— Как быстро, — сказал он.
Голос его спокойно разошелся под сводом.
Селеста резко обернулась.
Ее взгляд сразу нашел Эйрана. Потом Марину. И в нем вспыхнула такая ненависть, что вся прежняя нежность показалась плохо нарисованной маской.
— Ты привел ее сюда, — сказала она.
Эйран шагнул вперед.
— Отойди от Сердца.
— Поздно.
— Селеста.
— Не называй меня так, будто еще имеешь право просить.
Марина остановилась чуть позади Эйрана. Тело уже начинало сдавать: ноги дрожали, в висках стучало, а воздух зала был тяжелым, горячим и ледяным одновременно. Но метка держала ее на ногах.
Кай встал справа от нее, меч в руке.
Ферн тихо пробормотал:
— Конечно. Почему бы всем не собраться у магического сердца с трещиной? Идеальное место для больных.
Мариус посмотрел на Марину.
— Леди Дрейкхолд. Или мне уже следует обращаться иначе?
Эйран резко повернул голову.
— Мариус.
— О, вы теперь знаете? Как неловко. Зеркало слишком разговорчиво для предмета, который сто лет считали утраченным.
Марина сказала:
— Вы плохо прячете вещи, которыми часто пользуетесь.
Он улыбнулся.
— А вы быстро становитесь дерзкой для женщины, которая еще вчера не знала, как держать собственную жизнь.
— Я учусь на чужих ошибках. Ваших особенно.
Селеста дернулась.
— Замолчи.
Марина посмотрела на нее.
— Нет. Ты три года наслаждалась чужим молчанием. Придется привыкать к звуку.
Селеста подняла сосуд.
Внутри плеснулось что-то темное.
Эйран сделал шаг и застыл.
Марина поняла:
— Ваша кровь?
Он не ответил.
Селеста улыбнулась.
— Та самая ночь черной трещины. Ты был ранен, помнишь? Ты лежал у Сердца, такой сильный и такой беспомощный. Я спасала тебя. Все говорили, как я предана Дрейкхолду.