— Здесь раньше ходили? — спросила она, когда ступени сделали резкий поворот.
Эйран ответил, не оборачиваясь:
— Этот спуск использовали целители, когда нужно было идти к Сердцу без выхода через главный зал.
— Целители дома Вирн?
— В последние месяцы — да.
— Еще одно удобство, которое никто не заметил.
Он не ответил.
Марина уже видела: каждое такое замечание больше не просто раздражало его. Оно ложилось в него камнем. Не для того, чтобы утопить, а чтобы наконец построить понимание, на чем стоял его дом.
Кай тихо произнес:
— Я видел этот проход один раз. После смерти Лиары.
Эйран замедлил шаг.
— Кай.
— Нет, я не начну рыдать на ступенях, можешь не готовить братскую суровость.
— Я хотел сказать, что если будет тяжело, ты можешь вернуться.
Кай усмехнулся.
— Поздновато ты учишься заботиться.
Марина почувствовала, как Эйран напрягся, но он не огрызнулся.
Только сказал:
— Да.
Кай сбился с шага.
Простое признание оказалось сильнее ссоры.
Они шли дальше.
Чем ниже спускались, тем явственнее становился звук. Сначала Марина решила, что это море под скалами: глухие удары волн, рокот воды в каменных пустотах. Потом поняла — нет. Этот звук был ровнее. Глубже. Он шел изнутри земли и бил в кости.
Сердце рода.
Не метафора.
Живой источник магии, к которому привязали кровь драконов и их супруг. То самое, ради чего заключали браки, ломали женщин, подделывали клятвы, скрывали смерти.
Оно билось.
И с каждым ударом метка на руке Марины теплела.
Не жгла. Звала.
— Не слушайте слишком внимательно, — сказал Эйран.
— Сердце?
— Да.
— Почему?
— Оно показывает то, что человек хочет оправдать.
Марина усмехнулась.
— Тогда для некоторых в этом доме оно работало круглосуточно.
Кай тихо хмыкнул.
Эйран бросил на нее взгляд через плечо, но без прежнего холода.
— Иногда показывает и то, что человек не готов признать.
— Вот это полезнее.
Проход закончился черной аркой.
За ней открывался нижний зал.
Марина остановилась.
Даже после всего, что успела увидеть за эти два дня, зал Сердца рода заставил ее замолчать.
Он лежал в глубине скалы, огромный, круглый, словно вырубленный не людьми, а чем-то более древним. Свод терялся в темноте. По стенам тянулись жилы черного камня и серебра, сходясь к центру, где над провалом висел огромный кристалл. Не камень. Не сердце из плоти. Что-то среднее между живым органом и застывшей молнией.
Сердце Дрейкхолда было темно-красным, почти черным, с золотыми прожилками. Оно висело в воздухе, медленно сокращаясь. Каждый удар рождал волну света, и эта волна расходилась по полу тонкими линиями.