Ровена тихо произнесла:
— Ливия, вы не понимаете последствий. Жена главы рода не может устраивать бунт из-за мужской слабости.
Марина медленно повернулась к ней.
— Мужская слабость? Как мягко вы называете предательство.
— В браках великих домов случается разное.
— Удобная мудрость для тех, кто не лежал ночью у алтаря в собственной крови.
Ровена сжала губы.
Эйран смотрел так, будто пытался найти в лице жены знакомую покорную Ливию и не находил.
— Чего вы хотите? — спросил он наконец.
Марина почувствовала, как комната замерла.
Вот он, первый настоящий вопрос.
Не «как замять». Не «как заставить молчать». А чего она хочет.
Хорошо.
Начнем с простого.
— Отдельные покои, которые выберу я, а не вы. Моя служанка остается при мне. Я получаю доступ к своим вещам, письмам, счетам и брачному договору. Селеста Вирн не приближается ко мне без свидетелей. И вы больше не отдаете приказов так, будто я мебель в вашем замке.
Эйран смотрел на нее неподвижно.
— Вы ставите условия?
— Да.
— Вы в моем доме.
— Я ваша законная жена. Или вы предпочитаете забыть об этом только тогда, когда вам неудобно?
Ровена резко вдохнула.
Мира у стены стояла белее полотна.
Эйран медленно сказал:
— Вы не знаете законов Дрейкхолда.
— Значит, изучу.
— Вы не знаете, с какими силами играете.
— Зато я знаю, что происходит с женщиной, которая молчит после измены. Ее сначала жалеют. Потом презирают. Потом используют как красивую ширму. Я уже проходила это, милорд. Больше не хочу.
Слова вырвались слишком личные.
Эйран заметил.
— Что значит — уже проходили?
Марина поняла ошибку, но не отвела взгляда.
— Значит, я умею делать выводы.
Он приблизился еще на шаг. Теперь между ними оставалось совсем немного. Она видела темные ресницы, жесткую линию губ, холодный свет в глазах.
Красивый. Опасный. Виноватый.
И все равно привыкший считать свою вину меньше чужого шума вокруг нее.
— Ливия, — сказал он тише, — вы вчера едва не умерли. Если это была попытка наказать меня…
Марина перебила:
— Не льстите себе.
Он замер.
— Что?
— Я сказала, не льстите себе. Умирать из-за мужчины — плохая привычка. Прежняя Ливия, возможно, была достаточно сломлена, чтобы поверить, будто ваша измена стоит ее жизни. Я — нет.
Она поняла, что сказала лишнее, только когда Ровена резко схватилась за спинку кресла, а Эйран побледнел.