Она отправила.
Долго ничего не происходило.
Потом появились три точки.
Исчезли.
Появились снова.
Ответ Миланы пришёл через пять минут:
“Я не знала, что они её заберут”.
Ася закрыла глаза.
Вот и всё.
Признание не юридическое, не полное, но достаточное.
Она переслала скрин Ставицкой и Дамиру.
Потом ответила сестре:
“Теперь знаешь. Имя. Номер. Всё”.
Милана написала:
“Если я скажу, вы меня защитите?”
Ася долго смотрела на эту фразу.
Вы.
Не ты.
Вы — потому что теперь Ася для Миланы была не просто сестрой. Часть другой стороны. Той, где есть Дамир, Ставицкая, Грановский, документы, охрана, право говорить. Милана просила защиту у той, кого сама отправила в чужую клетку.
Жалость снова шевельнулась.
Но жалость не отменила последствий.
Ася написала:
“Защиту решает адвокат. Правду решаешь ты. Быстро”.
Ответ пришёл почти сразу.
И с ним — номер. Время звонков. Скрин переписки. Адрес, который Милана передала. И имя, которое она, кажется, не должна была знать полностью, но запомнила из одного голосового:
“Мельников”.
Мельников с зелёной папкой.
Финансовый директор Кравцова. Бывший юрисконсульт связанной структуры. Человек, который сбежал при виде Дамира и Аси в бизнес-центре.
Ася отправила всё Дамиру.
На этот раз он не ответил словами.
Через минуту пришёл только знак, что сообщение прочитано.
А потом:
“Нашли направление. Держись рядом со Ставицкой. И, Ася… спасибо”.
Она смотрела на это “спасибо” и понимала: до прощения ещё далеко. До возвращения — тем более. Но союз без кольца уже работал. Больно, неровно, через предательство Миланы, через похищение Веры, через Кравцова, который решил, что может покупать память, людей и страх.
Где-то сейчас Вера была в чужих руках.
И это изменило всё.
Потому что до этого они собирали правду о мёртвых.
Теперь нужно было успеть спасти живую.
Дамир перестал отвечать на сообщения через десять минут после того, как Милана прислала имя Мельникова.
Сначала Ася решила, что это нормально. Не в бытовом смысле — в их новой, опасной нормальности, где молчание иногда означало не холод, а действие. Он прочитал. Получил направление. Передал Грановскому. Поехал. Возможно, говорил с Артемом, с Веринскими источниками, с кем-то из охранного контура, с теми людьми, которых Ася не знала и не хотела знать по именам, потому что имена превращают чужую угрозу в слишком реальную. В первые минуты она даже заставила себя не тревожиться. Они договорились: без скрытых ходов, без самовольных решений, без превращения её в женщину, которую снова ставят за дверь. Но между договориться и выполнить всегда лежало самое трудное — характер.