А характер у Дамира Воронцова был не просто трудным.
Он был раненым.
А раненые люди иногда бегут не туда, где правильно, а туда, где боль громче.
Через пятнадцать минут Грановский прислал короткое: “Мельников исчез из офиса. Телефон выключен. По платежам и старым пропускам проверяем две локации. Дамир Сергеевич на связи, но в состоянии, близком к неблагоприятному”.
Ася перечитала последнюю фразу дважды.
“В состоянии, близком к неблагоприятному”.
Она даже в другой ситуации оценила бы чудовищную юридическую сдержанность формулировки. Неблагоприятное состояние Дамира — это, вероятно, когда у обычных людей уже эвакуируют здание, вызывают полицию и начинают вспоминать молитвы. Сейчас шутить не хотелось.
Она набрала Дамира.
Он не ответил.
Позвонила ещё раз.
Не ответил.
Третий раз — сбросил.
И вот тогда в груди стало холодно.
Не от обиды. Обидой тут даже не пахло. Это было узнавание старого сценария, который они с таким трудом пытались разорвать. Дамир получил удар по живому: Веру похитили из-за информации, которую сдала Милана, а Милана сдала её потому, что вся их война стала слишком публичной, слишком близкой, слишком женской, слишком личной. Вера была прошлым, долгом, свидетелем, человеком, который наконец вернулся с информацией вместо оправданий. Ася была под угрозой — Кравцов уже заходил к ней через память матери, люди Кравцова добрались до Веры, следующий ход мог быть куда угодно. Дамир видел не операцию. Он видел повторение.
Рустам снова “не успел”.
Елена снова “не успела”.
Теперь Вера могла не успеть.
И Ася могла стать следующей.
А когда Дамир видел такую линию, в нём просыпался тот самый Отморозок, которым его пугали: не человек без чувств, а человек, у которого чувства превращались в оружие быстрее, чем разум успевал поставить предохранитель.
Телефон снова завибрировал. На этот раз — Ставицкая.
— Вы на связи с Дамиром Сергеевичем? — спросила она без приветствия.
— Нет. Он сбрасывает.
— Плохо.
— Что вы знаете?
— Грановский запросил помощь по законной линии, но Дамир Сергеевич, судя по всему, параллельно поднял своих старых людей.
— Каких старых людей?
Ставицкая помолчала ровно секунду.
— Тех, которых я бы не хотела видеть в материалах дела.
Ася закрыла глаза.
Конечно.
— Он хочет идти напролом.
— Очень вероятно.
— Куда?
— Есть два возможных адреса. Первый — складская территория у старого логистического парка, связанная с одной из фирм Мельникова. Второй — бывший сервисный центр фонда за городом, который формально закрыт, но по камерам рядом с ним сегодня проходил фургон без номеров. Грановский считает второй адрес вероятнее. Дамир может решить, что достаточно вероятности.