— Убрать её телефон, — сказал он.
— Папа…
— Молчи.
Это слово он много раз говорил Асе.
Теперь оно досталось Милане.
И впервые она поняла, как оно звучит с той стороны.
Ася узнала о сливе от Ставицкой.
Та позвонила не утром, а ближе к полудню, когда Ася сидела за кухонным столом и просматривала копии старых записей Веры о Климове. Она ещё не успела написать Дамиру рабочий отчёт по Кравцову полностью. После вчерашней встречи с серым юристом она спала плохо. Голос Кравцова всё ещё звучал в голове: “Люди жестоки к мёртвым женщинам”. Ася ненавидела его за эту фразу и за то, что фраза была правдой в той части, где мир действительно жесток. Только вывод она выбрала другой.
Телефон завибрировал.
— Анастасия Викторовна, — сказала Ставицкая. — Слив в сети. Касается брачной подмены, Миланы, Лебедевых и частично вашего брака. Я отправила ссылки. Не читайте комментарии.
— Это невозможно после такой фразы.
— Именно поэтому повторяю: не читайте комментарии.
Ася уже открывала ссылку.
Первым чувством была не злость.
Усталость.
Какая-то тяжёлая, почти физическая усталость от того, что чужая грязь всегда приходит быстрее, чем правда. Документы, которые должны были однажды лечь в протоколы и суды, теперь были превращены в мясо для светских каналов. Люди, не знавшие ни её, ни маму, ни Дамира, ни Милану, уже раздавали роли, смеялись, жалели, обличали, наслаждались тем, что идеальная картинка семьи Лебедевых треснула.
Ася увидела своё имя.
“Бедная подменная жена”.
И закрыла вкладку.
Нет.
Не сегодня.
Не снова.
— Это Кравцов, — сказала она.
— Почти наверняка, — ответила Ставицкая. — И подано так, чтобы ударить по Лебедевым, но не по нему. В материалах нет ничего, что связывает его напрямую с серой юридической линией. Зато Милана выглядит активной участницей брачной аферы. Семья — мошенниками. Вы — жертвой. Дамир Сергеевич — скорее объектом сделки, чем инициатором.
— Он сливает Милану.
— Да.
— Значит, она ему что-то дала.
— Вероятно.
Ася закрыла глаза.
Милана продаёт всех.
И всё-таки, когда она представила сестру с телефоном в руке, читающую эти заголовки, внутри что-то неприятно дрогнуло. Не сочувствие в чистом виде. Не прощение. Нет. Милана действительно знала о подмене. Сама продавила вариант с Асей. Попыталась соблазнить Дамира, сделала постановочное фото, потом ревновала, потом призналась, потом, судя по всему, попыталась купить себе выход чужой информацией. Мерзко. Низко. Опасно.
Но теперь светское общество — то самое, которое ещё недавно смотрело на Милану как на идеальную дочь, красивую модель, выгодную партию, — отворачивалось мгновенно. Без раздумий. Те же люди, которые вчера целовали её в щёки на праздниках, сегодня пересылали скриншоты с хищным удовольствием. Милана, столько лет жившая в чужом взгляде, оказалась выброшена именно этим взглядом.