Старшей.
Даже возраст перепутали.
Но это было уже не важно.
Ниже шли комментарии.
“Идеальная Милана оказалась обычной аферисткой”.
“Так вот почему сестра вышла за Воронцова”.
“Бедная Ася”.
“Модельный контракт важнее сестры? Классика”.
“Лебедевы всегда были мутные”.
“Мать у них тоже, кажется, какая-то история была?”
Милана швырнула телефон в подушку, но экран продолжал светиться.
Потом позвонила агентка.
— Милана, — сказала она тем самым голосом, которым люди обычно сообщают не смерть, но конец карьеры, — нам нужно поставить все на паузу.
— Это ложь, — прошептала Милана.
— Там документы.
— Это вырвано…
— Я понимаю. Но бренд не будет рисковать. Контракт по Милану тоже, скорее всего, заморозят. Пока. Не делай заявлений без юриста.
— Ты веришь этому?
На том конце возникла пауза.
Слишком длинная.
— Сейчас вопрос не в вере.
Милана отключилась.
Через минуту в комнату вошла Лариса.
Без стука.
В домашнем платье, с телефоном в руке, белая от ярости. Не бледная — именно белая. На лице уже не было ни маски матери, ни светской хозяйки, ни женщины с жемчугом. Перед Миланой стояла не мать. Оператор, у которого из рук выбили панель управления.
— Что ты сделала? — спросила Лариса.
Милана открыла рот.
— Я? Это вы…
Лариса ударила её.
По-настоящему.
Не сильно, не до крови, но резко, так, что голова Миланы дёрнулась в сторону, а в комнате на секунду стало пусто.
За всю жизнь мать почти никогда не била её. Лариса считала физическую грубость признаком плохого класса. Она умела причинять боль словами, лишением, взглядом, холодом, сравнением. Удар ладонью означал не воспитание. Потерю контроля.
— Ты с кем говорила? — прошипела она.
Милана держалась за щёку.
— Я хотела защититься.
— Ты продала информацию?
— Они обещали…
— Кто?
Милана молчала.
Лариса вдруг засмеялась.
Страшно. Тихо.
— Боже. Ты правда думала, что с тобой будут договариваться как с игроком?
— Они обещали защиту.
— Тебе? — Лариса посмотрела на неё почти с отвращением. — Милана, тебя только что пустили в расход, как красивую упаковку от чужой бомбы.
Слова попали позднее, чем удар.
Пустили в расход.
Милана схватила телефон и снова открыла чат “Консультация”. Написала:
“Что происходит? Вы обещали защиту”.
Сообщение не доставилось.
Она позвонила.
Номер не существовал.
И вот тогда страх пришёл полностью.
Не красивый. Не светский. Не тот, который можно превратить в бледность и мокрые глаза. Настоящий страх женщины, которая только что поняла, что продала дверь к чужим документам, получила вместо выхода публичную казнь и теперь не нужна никому.
Виктор Сергеевич появился в коридоре через несколько минут. Он не ударил. Не кричал. Просто посмотрел на Милану так, как раньше смотрел на Асю: холодно, с раздражением собственника, обнаружившего поломку.