Она написала:
“Одна линия у Ставицкой. Одна у Грановского. Но часть материалов и контактов по старому охраннику Климову, вероятно, у Веры Соколовой. Журналистка, бывшая близкая к Воронцовым. Дамир ей доверяет не полностью, но данные по Климову идут через нее”.
Ответ пришёл не сразу.
Потом:
“Адрес?”
Милана закрыла глаза.
Вот теперь.
До этого можно было ещё сделать вид, что она просто сообщает общие сведения, которые и так скоро всплывут. Но адрес — это уже не воздух. Это дверь. Это человек. Это возможность прийти.
У неё не было адреса Веры. Зато была старая светская переписка, контакты, фотографии, геометки. Милана умела искать людей по таким вещам лучше, чем хотела бы признавать. За час она нашла район. За два — рабочее пространство, где Вера часто проводила встречи. Ещё через двадцать минут — заметку о её лекции в маленьком журналистском клубе. Комментарий под постом: “Как всегда, после эфира ушла в свою мастерскую на Садовой”. Мастерская. Не квартира, но место работы. Достаточно.
Она отправила.
Потом добавила:
“Мне нужны гарантии. Деньги. Контракт с агентством за границей. И чтобы мое имя не всплыло”.
Ответ:
“Если информация подтвердится, получите выход”.
Выход.
Милана смотрела на это слово, как на дверь самолёта. Выход из дома Лебедевых, где мать уже смотрит на неё как на проблему. Выход из семьи, где отец может сделать её крайней. Выход из истории, где Ася вдруг стала сильнее, страшнее, нужнее. Выход туда, где снова будут камеры, свет, платья, люди, которые не знают, что она когда-то уговорила мать отправить сестру к “испорченному товару”. Выход в чистую жизнь.
Ей хотелось верить.
Так сильно, что она поверила.
Утром компромат слили в сеть.
Сначала Милана ничего не поняла.
Проснулась от звуков телефона. Не одного уведомления — десятков. Сотен. Экран вспыхивал снова и снова. Сообщения от подруг, от агентки, от стилиста, от старого фотографа, от девочки из модельного чата, с которой она давно не общалась, от какого-то журналиста, от неизвестных. В мессенджерах — пересланные ссылки. В социальных сетях — отметки. В закрытом канале светских сплетен — её имя в заголовке.
“Сбежавшая невеста: как модель Милана Лебедева стала лицом брачной аферы семьи”.
Она села на кровати.
Сначала даже не испугалась. Показалось — очередной слух. Грязь. Такое бывает. Светское общество любит чужие скандалы, но быстро забывает, если дать новую картинку. Потом она открыла первую ссылку.
Там были документы.
Не все настоящие. Некоторые — склеенные, вырванные из контекста, нарочно подобранные так, чтобы история выглядела максимально грязной и понятной толпе. Старый договор о браке с Воронцовыми. Упоминание Миланиного модельного контракта. Переписка Ларисы с неизвестным собеседником: “Милана не пойдёт. Пойдёт Ася. Она слабее и привязана к памяти матери”. Черновой список аргументов для давления на Асю. Обрывок сообщения самой Миланы матери: “Я не буду жить в лесу с психом. Пусть отправляют её”. Фотография Миланы с благотворительного вечера, где она улыбалась, и рядом — фото Аси в свадебном платье, переделанном из Миланиного. Подпись: “Семья Лебедевых подменила невесту в брачной сделке с разорившимся наследником, чтобы сохранить модельную карьеру старшей дочери”.