Вера добавила:
— Группа: Кравцов как серый юридический узел, Орлов как стратегический координатор или старший выгодополучатель, Дубинин по земельному блоку, Лариса по репутационному и внутреннему доступу к Лебедевым, Климов как человек безопасности, который, возможно, вышел из схемы или попытался помочь. Виктор Лебедев…
Она замолчала и посмотрела на Асю.
Ася сама сказала:
— Не главный злодей.
Слова дались тяжело.
Потому что часть её хотела, чтобы отец был главным. Тогда всё было бы проще. Один корень. Один враг. Один суд. Но запись матери, документы, поведение отца, страх на празднике — всё складывалось в другой портрет. Виктор Сергеевич Лебедев был не невиновен. Нет. Он лгал, шантажировал, пользовался смертью жены, выдал дочь замуж, покрывал Ларису, держался за контроль. Но, возможно, он не был архитектором всего. Возможно, он был трусливым выгодополучателем, который вошёл в схему ради денег, влияния, спасения себя и понял слишком поздно, что люди, с которыми он связался, умеют убивать.
И тогда он сделал не менее страшное: не остановился, когда понял.
Выбрал жить с выгодой, а не с правдой.
— Мой отец участвовал, — сказала Ася. — Но не как главный. Он получил выгоду. Закрыл глаза. Потом испугался. Потом продолжил врать, потому что признание уничтожило бы его самого. И нас. Нет, не нас. Его версию нас.
Грановский записывал.
— Точная формулировка для рабочей гипотезы.
Дамир смотрел на карту.
— Если Виктор понял поздно, у него могут быть документы, которые он сохранил не как доказательства для суда, а как страховку от Кравцова и Орлова.
— Папка, которой он шантажировал меня, — сказала Ася.
— Возможно, только верхний слой, — ответила Ставицкая. — У людей такого типа обычно есть “папка для давления” и “папка для выживания”. Он показал вам первую.
— Значит, надо найти вторую, — сказала Вера.
Ася медленно кивнула.
— И Милана может знать, где Лариса хранит своё.
Дамир посмотрел на неё.
— После вашего разговора?
— Она готова говорить. Но не из раскаяния. Из страха и желания не оказаться крайней. С ней нужно работать через Ставицкую. Не через тебя. Не через меня лично.
— Согласна, — сказала Ставицкая. — Милана Викторовна потенциально полезный, но крайне нестабильный свидетель. Её показания нужно брать аккуратно и не позволять ей торговаться эмоциями.
— Она всегда торгуется эмоциями, — сказала Ася. — Другой валюты у неё почти не было.
Вера, до этого молчавшая, вдруг сказала:
— Значит, ей впервые надо предложить не внимание, а защиту. Это может сработать.
Ася посмотрела на неё.
Вера выдержала взгляд спокойно.