— Артем — твой человек.
— Тогда водитель от Ставицкой. Или охрана, которую выберет она.
— Хорошо.
— Я позвоню ей?
— Я сама.
— Да.
Он замолчал.
Ася набрала Анну Романовну. Голос адвоката ответил быстро, спокойно, как будто она всю жизнь только и делала, что вытаскивала женщин из домов после правды, пришедшей слишком поздно. Ася сказала коротко: ей нужно уехать из дома Воронцова, не к Лебедевым, не публично, безопасно, с адресом, который она сама решит раскрывать или нет. Ставицкая не задала лишних вопросов. Только уточнила, нет ли физической угрозы в доме. Ася посмотрела на Дамира.
— Нет, — сказала она. — В доме физической угрозы нет.
Дамир отвернулся.
Почему-то именно это причинило ему боль. Не обвинение. Не кольцо. А то, что она всё ещё сказала правду: он не опасен ей телом.
Через пятнадцать минут Ставицкая прислала адрес временной квартиры под юридической защитой и сообщила, что за Асей приедет её водитель с охранником из независимой службы. Через двадцать минут Тамара Петровна постучала в дверь.
— Можно?
Ася ответила не сразу.
— Да.
Старая женщина вошла, посмотрела на неё, на Дамира, на кольцо на тумбе. На лице её не было удивления. Только тяжесть.
— Машина подъехала, — сказала она.
— Вы уже знаете? — спросила Ася.
— В этом доме стены болтливые. А ещё Анна Романовна позвонила мне, чтобы убедиться, что вы берёте тёплую одежду. Умная женщина.
Ася вдруг едва не расплакалась.
— Я соберу сумку.
— Я уже собрала самое необходимое. То, что не знаю — возьмёте сами. Шкатулку?
Ася замерла.
Шкатулка матери стояла в её комнате. Ключ из неё уже открыл сейф, но сама шкатулка была больше, чем тайник.
— Да, — сказала она. — Шкатулку возьму.
Тамара Петровна кивнула.
На Дамира она не смотрела. И это было страшнее любого упрека.
— Чай в термосе, — сказала она Асе. — Сырники в контейнере. Не спорьте. Люди, уезжающие из дома в таком состоянии, обычно считают, что им не до еды, а потом падают в красивую психологическую яму.
Ася всхлипнула и почти рассмеялась одновременно.
— Спасибо.
— Не за что. Возвращать контейнер не обязательно. Возвращаться самой — по желанию, а не по чувству вины.
Дамир резко поднял взгляд.
Тамара Петровна наконец посмотрела на него.
— Да, Дамир Сергеевич. Именно так.
Он ничего не сказал.
Ася ушла в свою комнату.
Собиралась быстро, но каждое движение было тяжелым. Взяла шкатулку, несколько вещей, документы от Ставицкой, ноутбук, блокнот со списком. На столе лежали распечатки по Климову и Ларисе. Она колебалась, потом взяла копии, которые касались матери. Не дела Воронцовых целиком. Только те, где была Елена. Это её право. Её часть правды.