— Вижу! — рыкнул я, понимая, что не успеем, если не дай бог что случится. Потому что это
нихера не полтинник, а вся сотка на круг получается. Да ещё и по барабанам. — Киря! Я
помчал!
Нужно ехать. Хотя куда? Да по хрен, иначе здесь, ожидая у моря погоды, я тупо двинусь по
всем фазам.
— А ну стоять, капитан! — низкий утробный рык, от которого у всего подчинённого состава
обычно по ляжкам течёт. — Жопу к стулу прижал, и, пока я не скажу, никто никуда не дёрнется
даже. Я лично за каждого тут несу ответственность. Надеюсь, всё понятно? Одно неподчинение,
и я на хер сворачиваю всю операцию. Мне повторение Меендорфа на хер не сдалось! Напомнить,
сколько мы там народу положили?
Меня аж передёрнуло.
— Перснер, что у нас по дислокации? — рявкнул Киреев.
— Дмитровка, по прямой восемьдесят километров, по дорогам под сто тридцать получается. —
отрапортовал Перс.
— Херово. — Почесав голову, Яр взял телефон. — Мор, — твою мать, я чуть не взвыл. Но
понимал, что в этой расписной байде только Татарский с его баблом сможет разрулить ситуейшн.
Так что пришлось жопу-то прижать. Хоть и большего говнюка ещё нужно было поискать. — Сможешь
авиацию обеспечить? — тянул Киря, вытягивая из нагрудного кармана пачку сигарет. Выуживая
одну зубами и подкуривая. — Ты мне не лекцию читай, мать твою, а… Заебись! Давай сразу к
Дмитровке по Новорижскому. Геолокацию вышлю в течении пяти минут. Всё. Отбой. На связи. —
Отбив Мора, он закрыл глаза, сжимая пальцами переносицу. — Кукла, ты ещё здесь? Я понял… —
вернулся Яр к разговору со Стефкой. — Что можешь ещё сказать. Ммм… — он поднял голову и
посмотрел на меня. — Давай так, конфетка, как только из этого дерьма вытащим тебя, сама ему
всё скажешь. Договорились? А то если я ему скажу, что люблю его, он ещё не дай бог это не
так поймёт.
Вот ведь суконец!
— Дай сюда! — рявкнул я, протягивая руку. Пытаясь выхватить у него из рук телефон. — Стеф!
— Дан… — её тихий голос, от которого во мне всё горит, от которого и ужас, и любовь
сплетаются в один выжигающий всё изнутри узел. — Дан… Сейчас телефон сядет. Мне так страшно,
и я… — она замолчала. Я слышал, как она дышит, как всхлипывает, как резко охает. — Он
шевелится. — прошептала она, а я почувствовал, как по щеке ползёт слеза.
В трубке на заднем фоне послышались какие-то голоса в приглушённая возня. Я видел, как все
наши стали быстро собирать вещь, как Киря махнул рукой, и как в дверях появился Зимин,
провожая взглядом выходящих из кабинета бойцов, но сейчас ничего важнее её голоса в трубке
на всём этом свете для меня не было.
— Дан… — срывающимся голосом прошептала она. — Они уже идут… Дан…