— Что? — спросил он, не понимая.
— Дневники. Не важно, есть они у нас или нет, главное, что этого не знают они. — тихо
сказал я. — Они не знают сейчас точно, что нам известно, и это заставит их нервничать. Они
всю жизнь играли на нашем страхе. На твоём страхе за дочь. Страх — это их оружие. Но когда
страх сменяется яростью… когда тебе уже нечего терять… — Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Тогда их оружие становится бесполезным. Ты готов потерять всё, Зимин? Всё, что у тебя
осталось — деньги, статус, власть? Ради одного шанса вернуть дочь и, наконец, избавиться от
этой грязи?
Он замер. Потом медленно, будто каждое движение давалось с невероятным усилием, кивнул.
— Да. Всё. У меня и так уже ничего нет. Кроме неё и сына. И надежды, что она
когда-нибудь… не простит. Нет. Но хотя бы перестанет ненавидеть.
— Тогда начинаем, — я достал телефон. — Мы возьмём Марка. Вытащим из него всё. А потом…
потом предъявим счёт всем, кто за этим стоит.
И снова дни без сна, без минуты, когда мозг бы не работал. До белых мух. Когда уже кофе
вместо крови неслось по сосудам, выхолащивая мотор, пока…
Звонок прозвучал настолько неожиданно, что я даже подумал, что меня уже тупо глючит.
Вытянув телефон, удивлённо уставился на незнакомые цифры. Какого хера? И даже не отдавая
себе отчёт зачем, я нажимаю на кнопку вызова, каким-то грёбаным чувством понимая, что это…
— Стэф, детка, где ты?
И её голос. Охрипший, тихий, но такой родной. От которого глаза печёт и в груди сжимается
всё… И я делаю знак Перснеру. И шепчу губами: пеленг и триангуляция. И слушаю её…
— Я не знаю, Дан. Но я знаю, у кого. Сидорчуки. Отец и сын. Они… Агенты западных
спецслужб, и они меня… убьют.
— Детка… — голос срывался, я пытался взять себя в руки, но получалось очень херово, пока не
почувствовал, как на плечо легла тяжёлая рука.
— Соболь, успокойся. Твои эмоции сейчас нам тут совсем не встрались. Или ты берёшь себя в
руки, или я тебя сейчас домой отправлю под конвоем. Ты всё понял?
Голос Кири обладал уникальным свойством успокаивать любой долбоебизм мгновенно. Закрыв
глаза, я шумно выдохнул сквозь зубы, пытаясь прийти в себя, а он уже так спокойно выудил
айфон из моих пальцев.
— Конфетка, давай-ка дяде Яру расскажи, что ты вокруг себя видишь… — он хохотнул. — Не
поверишь, все… Все дяди. Так что? Ммм… Перснер! — рявкнул он. — Давай ускоряйся, у Куклы
зарядки на раз сикнуть.
— Будет сделано, майор, — низкий рокот пронёсся по этажу резиденции, шевеля каждую
хрустальную подвеску на каждой грёбаной люстре.
Напряжение стало понемногу отпускать. Тем более краем глаза я увидел, что Перс поднял вверх
большой палец. Я подошёл и заглянул в ноут. Место хер проссышь где, километрах в пятидесяти
от дома Зимина. А это как минимум полчаса езды.
— Населённый пункт? — одними губами спросил я, стараясь не упустить и слова из разговора
Киреева.
— Деревня Дмитровка. Это по Новорижскому шоссе сразу за ЦКАДом. — Он ткнул в экран пальцем.