Его пальцы терзали мои соски, ладони скользнули вниз, и я отчётливо услышала звук
расстёгиваемой молнии. Мужские руки нырнули прямо в трусишки, которые были уже…
— Ммм, какая распутная киска. — На выдохе, поднимая каждый волосок и разгоняя букашек, мать
их ити, прямо под кожей. — Очень, очень грязная. Мокрая, распутная, котя.
Ещё ниже, туда, где уже потоп, где, и я это знаю точно, даже джинсики мокрые, потому что
как только он сказал «киска», я, по-моему, кончила. Шевельнув бёдрами, совсем чуть-чуть, тут
же словила отголосок волны экстаза, слабенький, но всё же. Да, так и есть, кончила, а…
— Ох! — палец с нажимом провёл между припухшими складочками, добираясь до твёрдого
пульсирующего комочка.
— Хочешь меня? — Я слышала его низкий, густой, как патока, голос, но не понимала, что он от
меня хочет.
Ещё одно прикосновение, от которого я выгнулась, упираясь макушкой в каменную грудь.
Непонятные булькающие звуки, от которых эта самая грудь заходила ходуном, а у меня в горле
всё пересохло.
— Дан… — мои бёдра раздвинулись ещё сильнее.
Я даже присела, чуть разводя колени в сторону, не понимая, то ли я пытаюсь уйти от этих
безумных прикосновений, то ли стараюсь насадиться на эти пальцы ещё сильнее, чтобы до самого
конца, а ещё… ну почему это всего лишь пальцы.
Визг разорвал мою грудь, на которую полилось что-то холодное, отчего соски сжались до
простреливающей боли. А непонятная влага по животу потекла вниз, в трусики, сочась между
складками, распределяемая его пальцами между ними. Холодный воздух полоснул по разгорячённой
коже, и она тут же покрылась пупырками. Господи, меня накрыло так, что пальчики на ногах
поджались, крик сорвал голосовые связки, я забилась в его руках, как выброшенная на берег
рыба, царапая его плечи, предплечья, закусывая губы, рыдая в голос от наслаждения. Волны
оргазма накрывали меня одна за одной, потому что он не останавливался ни на секунду. Потому
что его пальцы вытворяли такое, что я сходила с ума. Он даже трогал меня там, прямо внутри,
и от ощущения лёгкой боли, когда я чувствовала внутреннее сопротивление своего собственного
тела, меня коротило, замыкало по всей цепи.
— Детка. — Его голос сел. Движения стали медленными, а я уже висела в его руках, как
марионетка с обрезанными ниточками. — Сладкая, непослушная девочка, которую так хорошо можно
наказать.
Закусив губу, я всхлипнула и тихонько заплакала. От всего того, что случилось, от ужаса,
который отступил под натиском его пальцев, от счастья, от… любви. Любви к этому человеку,
для которого я была всего лишь статистом.
— Стэфка, тссс…