— Царёв, не веди себя, как мудак. — Выдыхает мне в лицо.
Я замираю на мгновение, медленно улыбаюсь — не широко, а так, чуть иронично, с хитринкой в глазах. Медленно наклоняюсь ближе, почти касаясь её лба своим. Вижу, как расширяются её зрачки, как дыхание становится чуть чаще.
— А если не перестану? — шепчу едва слышно, почти касаясь губами её губ. — Что тогда сделаешь?
Руся замирает, ресницы трепещут. Она не отступает — наоборот, чуть подаётся вперёд, словно сама тянется к поцелую. В воздухе повисает напряжение, густое, почти осязаемое.
Я чувствую её дыхание на своей коже, вижу, как дрожат её губы — ещё секунда, и…
Резко отстраняюсь, отступаю на шаг назад и широко улыбаюсь.
Руслана моргает, будто выходит из транса. Щёки заливает румянец — то ли от смущения, то ли от злости.
— Ты… — она сжимает кулаки, но тут же разжимает их, пытаясь взять себя в руки. — Ты просто невыносим!
— Зато весело, — пожимаю плечами, стараясь не рассмеяться в голос. — Смотри, какой эффект: ты уже готова была меня прибить… или… поцеловать.
Руслана.
Мне кажется, я дико злюсь. И даже не на Матвея, с его глупыми шутками, а на саму себя. За свою реакцию, за свои странные эмоции, за свои противоречивые чувства.
Почему я вообще на это повелась? Почему замерла, ожидая этого дурацкого поцелуя? Почему внутри всё сжалось от предвкушения — и тут же вспыхнуло раздражение, когда он отступил?
Разгневанно разливаю кипяток в чашки с чаем, и прикусываю губу, чтобы что-нибудь не ляпнуть.
Поднимаю глаза — он спокойно режет хлеб, будто ничего не произошло. Улыбается себе под нос, насвистывает какую‑то мелодию. Будто не он только что играл с моими нервами, как с натянутой струной.
— Чего такая мрачная? — замечает моё выражение лица, приподнимает бровь. — Вода подгорела? — Издевается.
— Всё нормально, — цежу сквозь зубы, стараясь не выдать, как меня трясёт изнутри. — Просто думаю, сколько ещё идти.
— Так домой торопишься? — Фыркает. — Решила Сашку обратно вернуть? Со мной не понравилось?
— Да что с тобой?! — Выкрикиваю. — Что ты такое несёшь вообще?! Я просто хочу домой. Этот лопух мне больше и даром не нужен. Прекрати себя так вести!
— А я? — Спрашивает спокойно, чуть наклонив голову вбок. Прожигает меня таким странным взглядом, что изнутри начинает странно трепетать.
— Что ты? — Выдавливаю.
— Я. Ты не ответила на последний вопрос. Не понравилось со мной? — Идеальная бровь выгибается в усмешке, а я чувствую, как краснею. И не только лицом. А всем телом.
— Тебе действительно нужен ответ на этот вопрос? — Злюсь и смущаюсь одновременно. — Ты же прекрасно его знаешь.