Аккуратно приподнимаю руку и накрываю её ладонь своей. Она такая маленькая по сравнению с моей, такая хрупкая — и в то же время в ней столько силы, столько жизни.
Руся вдруг резко открывает глаза. Несколько секунд смотрит на меня, будто не понимая, где находится, потом осознаёт, что лежит на мне, и тут же пытается отстраниться.
— Ой… Прости, я… не хотела…
— Тише, — мягко останавливаю её, слегка сжимая пальцы. — Всё хорошо. Просто лежи. Ещё рано вставать.
Она всё же тихо отползает, и краснеет до кончиков ушей. Её пальцы нервно теребят край спального мешка, а взгляд мечется по палатке — куда угодно, только не на меня.
— Извини, — бормочет, поправляя волосы. — Я, наверное, во сне… не контролировала себя…
— Всё нормально, — приподнимаюсь на локтях, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. — Мне даже понравилось.
— Иди в жопу… — Шипит. — Хотя лучше, иди завтрак приготовь. — Вскидывает подбородок, а я смеюсь.
— Слушаюсь, ваше высочество, — шутливо кланяюсь, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Что изволит заказать благородная дама? Остатки вчерашней каши с тушёнкой, сушёные яблоки или героическое спасение одной пачки печенья от неминуемой гибели?
Руся фыркает, пряча улыбку за рукой, но тут же пытается сохранить серьёзный вид.
— Печенье. И чай. Много чая. И чтобы без шуток про «высочество».
— Как прикажете, — подмигиваю и начинаю копаться в рюкзаке. — Хотя, должен заметить, ваше требование противоречиво: без шуток я долго не продержусь. Это, можно сказать, часть моей ДНК.
Она наконец не выдерживает и смеётся в голос.
— Ладно, шутки разрешаю. Но только смешные. И чтобы с пользой — пока шутишь, разжигай костёр.
— О, так мы ещё и условия ставим? — Я достаю котелок, спички, раскладываю сухие ветки. — Учтите, ваше высочество: я отличный повар, но только когда меня не подгоняют.
Руся вылезает из спального мешка, накидывает куртку и подходит ближе.
— Дай сюда, горе‑повар. Ты всё делаешь неправильно.
— Понял, принял, — поднимаю руки в шуточной капитуляции. — Командуй. Я в полном твоём распоряжении.
Она чиркает спичкой, подносит к траве — пламя тут же охватывает ветки.
— Вот так, — удовлетворённо кивает Руся. — Видишь? Не всё ты умеешь лучше других.
— Зато я умею ценить таланты, — серьёзно говорю, глядя ей в глаза. — И признаю, когда кто‑то делает что‑то лучше меня. Ты, например, мастерски разжигаешь костры. А я… отлично целуюсь. Думаю, ты заметила.
— Мэт! — Рявкает. — Не смей мне об этом говорить.
— А то что? — Я ухмыляюсь. — Что ты сделаешь, рысёнок? — Делаю несколько шагов к ней, захватываю в плен её подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Засмущаешься до смерти, или захочешь повторить? — Бровь выгибается дугой.