Матвей.
— Мэт, остановись! Прекрати, Царёв! Хватит! — Хватает меня за плечо, и я отпускаю парня, бросая на землю. — Хватит, пожалуйста… — Плачет, и я тут же прижимаю её к себе. Чувствую, как бьётся её сердце, как пахнут волосы, чуть увлажнились от лёгкого дождя.
— Тише, рысёнок, тише, — шепчу, осторожно поглаживая её по спине. — Всё нормально. — Нежно отталкиваю, перемещая взгляд на свою жертву. — Если ты ещё раз решишь такое устроить, с ней или с кем-то ещё… Я тебя убью, ты понял меня?
Мужик просто кивает, как болванчик, и отползает на несколько шагов. Затем поднимается на ноги и несётся прочь, будто я гонюсь за ним следом.
— Вот это ты его отпинал! — Саня хохочет, похлопывая меня по спине.
— Какого хера ты просто стоишь, когда твою девушку лапает какой-то хер, а она визжит и пытается его оттолкнуть?! — Хватаю лучшего друга за грудки и приподнимаю, заставляя встать на носки.
— Эй, царь, успокойся. Ничего же не случилось. — Нервно хохочет, пытаясь оторвать мои руки от своей футболки.
— Ничего не случилось, потому что я вовремя вернулся! — Рычу. — Если бы он её утащил куда-нибудь, ты бы тоже просто стоял, как долбоёб?!
— Матвей… — Пищит Руслана. — Не надо.
— Блять… — Цокаю, отталкивая парня. — Поехали, я отвезу тебя домой.
— Я сам могу… — Начинает Саня, выпрямляясь.
— Вот сам и езжай. Руслану отвезу я, чтобы ты ещё где-нибудь не обосрался. — Фыркаю.
Хватаю Русю за руку и тащу на парковку к своей машине. Заталкиваю на пассажирское сиденье и, в секунду обойдя машину, сажусь сам.
— Спасибо… — Тихо говорит она, когда мы двигаемся с места. — Ты настоящий друг.
Друг…
Мысленно фыркаю. Друг, блять. Друг. Просто друг. Лучший друг.
Никого не волнует тот факт, что я дурею от одного её взгляда. Схожу с ума от её запаха. В восторге от шёлка рыжих волос. Фигура… Она заставляет каждый раз представлять её в душе, и потом стыдить себя за это, ведь мне не семнадцать. Я каждый раз ловлю мурашки, когда она произносит тихое «Мэт», каждый раз вздрагиваю, если вижу несколько пропущенных, и прихожу в бешенство, когда вижу, как мой лучший друг её целует. Это унижение, боль, самопожертвование.
Она любит его. Вероятно, любит. И мне нужно это принять. Потому что я… люблю её.
Паркуюсь возле её дома, и вижу, как Тимофей Дмитриевич копается под капотом своей машины.
— Помочь? — Здороваюсь с её отцом, пожимая крепкую мужскую руку. — Что у вас тут приключилось?
— Пока не понял. Стартер, кажется, полетел. — Пожимает плечами, кивая мне на внутренности своей ласточки.