Она молчит. Молчит минуту, но мне кажется, проходит целая вечность. И через эту самую вечность Руся снова обвивает мою шею и притягивает к себе для поцелуя. И я чувствую не только вкус клубничного чая на её губах, но и вкус моей первой победы.
Матвей.
— Стоп… Хватит… — Руся легонечко отталкивает меня от себя и ускальзывает, уползая в угол палатки. — Бред какой-то… Что мы делаем… Бред…
Я замираю на месте, тяжело дыша. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, кровь шумит в ушах. Провожу рукой по макушке, пытаясь собраться с мыслями — но они разбегаются, как испуганные мыши.
— Рысёнок… — хрипло начинаю, но она перебивает, не давая договорить.
— Нет, — она обхватывает колени руками, прижимает их к груди, смотрит куда‑то в сторону. — Это было… слишком. Я не могу так. Не могу вот так…
В палатке повисает тяжёлая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Я медленно опускаюсь на спальник, не сводя с неё глаз. Вижу, как подрагивают её плечи, как она кусает губу — пытается взять себя в руки.
— Ты права, — наконец говорю я, и голос звучит непривычно тихо. — Я потерял контроль.
Руся поднимает взгляд — в её глазах смесь растерянности, стыда и чего‑то ещё, чего я не понимаю.
— Давай спать. А завтра будем искать дорогу. — Меняет тему, забираясь в спальник. Поворачивается ко мне спиной. — Нужно выбираться отсюда.
Забираюсь к ней, и тоже отворачиваюсь спиной.
Выбираться отсюда? Смешно. Как минимум, можно просто переплыть на другую сторону, забив на палатку и другое. Странно, что эта мысль к ней до сих пор не пришла. Скорее всего, из-за того, что её голова сейчас забита совсем другим. Болью. И… Мной. Теперь мной.
Стояк мешает мне спать ещё приличных пару часов, но к утру я, наконец-то, засыпаю.
Когда открываю глаза, Руся, буквально забралась на меня всем телом. Голову уложила на грудь, обняла рукой, и ногу закинула на торс. Её дыхание ровное и тихое — ещё спит.
Я замираю, боясь пошевелиться. В груди разливается странное тепло — не то чтобы оно было новым, но сейчас ощущается острее, пронзительнее. Осторожно, почти невесомо, провожу пальцами вдоль её спины, чувствуя, как под тканью футболки перекатываются позвонки. Она во сне чуть шевелится, прижимается ещё ближе, и я невольно улыбаюсь.
В палатке светло — рассвет уже пробивается сквозь ткань, рисуя на стенах размытые оранжевые пятна. Где‑то за пределами нашего маленького убежища поют птицы, шумит лес, качаются деревья. А здесь — тишина и это невероятное ощущение её тела рядом.
Осторожно, чтобы не разбудить, высвобождаю руку и аккуратно убираю прядь волос с её лица. Руся морщит нос, чуть хмурится, но не просыпается — только глубже зарывается в моё плечо, будто ищет защиты.